|
А то у нас есть более дешевый проект, по которому Нетциг вообще останется в стороне, помните это. Так что позаботьтесь, чтобы ваши гласные не чудили. Ну, а когда вынесете решение снабжать током имение Квицин? - Магистрат против этого. - Дидерих воздел руки, как бы моля о пощаде. - Для города это убыточно, а господин фон Квицин не платит нам никаких налогов... Но я, как националист... - Я бы этого просил. Иначе мой кузен господин фон Квицин возьмет да построит себе собственную электрическую станцию, ему это, сами понимаете, обойдется недорого: в имение моего кузена ездят охотиться два министра... И тогда он собьет ваши цены на электричество в Нетциге. Дидерих выпрямился. - Господин регирунгспрезидент, я готов, врагам наперекор, высоко держать в Нетциге знамя национализма. - И понизив голос: - От одного врага мы можем немедленно избавиться, от врага особенно злостного - это старый Клюзинг из Гаузенфельда. - От этого? - Вулков презрительно ухмыльнулся. - Он у меня ручной. Он поставляет бумагу для окружных газет. - А уверены ли вы, что он не поставляет еще больше бумаги неблагонамеренным газетам? Прошу прощения, но на этот счет, господин президент, я, пожалуй, все-таки информирован лучше. - "Нетцигский листок" стал теперь более надежен с точки зрения национализма. - Да, конечно... - Дидерих многозначительно кивнул. - С того самого дня, как старик Клюзинг вынужден был передать мне часть поставок. Гаузенфельдская фабрика, сказал он, перегружена. Разумеется, он опасался, что я сговорюсь с какой-либо из конкурирующих националистических газет. А быть может... - Дидерих снова выдержал выразительную паузу, - господин президент предпочтет передать заказы на бумагу для окружных газет националистическому предприятию? - Значит... вы поставляете теперь бумагу для "Нетцигского листка"? - Я никогда не поступлюсь своим националистическим образом мыслей настолько, чтобы поставлять бумагу газете, пока она содержится на деньги свободомыслящих. - Ну и прекрасно. - Вулков уперся кулаками в ляжки. - Все понятно, можете не распространяться на этот счет. "Нетцигский листок" вы хотите заграбастать для себя целиком да еще и окружные газеты прихватить. Вероятно, не откажетесь и от поставок правительству. Что еще? - Господин президент, - деловито ответил Дидерих, - я не какой-нибудь Клюзинг, я с крамольниками на сделки не иду. Если бы вы, как председатель Библейского общества <См. Прим.>, захотели оказать поддержку моему предприятию, смею надеяться, что дело национализма от этого только выиграло бы. - Ну и прекрасно, - повторил Вулков и подмигнул. Дидерих выложил свой козырь. - Господин президент! Пока владельцем гаузенфельдской фабрики является Клюзинг, она не перестанет быть рассадником крамолы. Из восьмисот рабочих там нет ни одного, кто не голосовал бы за социал-демократов. - А у вас? Дидерих ударил себя в грудь. - Бог свидетель, что я предпочел бы закрыть свою фабрику и обречь себя и своих домашних на лишения и невзгоды, но не потерпел бы ни одного рабочего немонархиста. - Весьма полезный образ мыслей, - сказал Вулков. Дидерих посмотрел на него чистосердечным взглядом. - Я принимаю только таких рабочих, которые служили в армии; у меня сорок человек ветеранов последней войны. Зеленую молодежь я у себя не держу, особенно с того случая, когда часовой уложил на поле чести, как изволили выразиться его величество кайзер, одного моего рабочего, которого я застукал с невестой за мешками с тряпьем. |
