|
Ведь этот господин, даю честное слово, предложил мне продать мой участок городу, либералы задумали построить там приют для грудных младенцев. Но я с негодованием отверг это наглое требование и нашел прямой путь к вам, ваша милость. Ибо лучше, сказал я, памятник кайзеру Вильгельму Великому в сердце, чем приют для грудных младенцев в кармане, сказал я, и открыто скажу это и сейчас. Так как Дидерих заговорил громче, Вулков повернулся к нему. - Вы все еще здесь? - спросил он. И Дидерих ответил вновь замершим голосом: - Господин регирунгспрезидент... - Что вам от меня нужно? Я с вами не знаком. Никогда не имел с вами никаких дел. - Господин президент, в интересах дела национализма... - С лицами, которые спекулируют земельными участками, я не веду никаких дел. Продайте ваш участок, и баста. Тогда поговорим. Дидерих, белый как мел, чувствуя себя раздавленным, пролепетал: - А если я соглашусь, наш договор остается в силе? Орден? Намек Клюзингу? Почетный председатель? Вулков скроил гримасу: - Ладно уж! Но продать немедленно. Дидерих задыхался. - Я принесу эту жертву, - сказал он. - Самое драгоценное, чем обладает истый монархист, - мои верноподданнические чувства должны быть превыше всякого подозрения. - Разумеется, - буркнул Вулков, и Дидерих ретировался, гордый своим отступлением, хотя его и удручало сознание, что Вулков едва терпит его как союзника, точно так же как он едва терпит своего механика. Магду и Эмми он застал в салоне; они сидели одни-одинешеньки, перелистывая какой-то роскошный альбом. Гости разошлись, фрау Вулков также покинула их: ей надо было переодеться к предстоящему вечеру у супруги полковника фон Гафке. - Моя беседа с господином Вулковом дала вполне удовлетворительные результаты для обеих сторон, - сказал он сестрам, а когда они вышли на улицу, добавил: - Только сейчас я понял, что значит, когда ведут переговоры два корректных человека. В нынешнем деловом мире с его еврейским засильем об этом и представления не имеют. Эмми, возбужденная не меньше Дидериха, заявила, что она собирается брать уроки верховой езды. - Если я дам тебе на это денег, - сказал Дидерих, но лишь порядка ради. Он был горд за Эмми. - Скажи, у лейтенанта фон Брицена есть сестры? - спросил он. - Постарайся познакомиться с ними и добиться для всех нас приглашения на ближайший прием у фрау фон Гафке. - Как раз в эту минуту на противоположной стороне проходил сам полковник. Дидерих долго смотрел ему вслед. - Я прекрасно знаю, что оглядываться неприлично, но ведь это высшая власть, а она так притягательна! Договор с Вулковом только прибавил Дидериху забот. Реальному обязательству продать дом он мог противопоставить всего лишь надежды и перспективы, - очень дерзкие надежды и туманные перспективы... Однажды в воскресенье - морозило и уже темнело - Дидерих отправился в городской парк и на уединенной дорожке повстречал Вольфганга Бука. - Я все-таки иду на сцену, - заявил Бук. - Решено окончательно. - А адвокатская карьера? А женитьба? - Я пробовал стать на этот путь, но театр влечет сильнее. Там, знаете ли, меньше ломают комедию, честнее делают свое дело. Да и женщины красивей. - Это еще не основание, - ответил Дидерих. Но Бук говорил серьезно: - Должен признаться, что пущенный о нас с Густой слух позабавил меня. |
