|
Кто осмелится утверждать, что Кюлеман расхищает оставляемое им наследство? Вот то-то оно и есть! - И Гейтейфель пожал плечами. В зале раздался одобрительный смех. Но ненадолго: страсти вспыхнули вновь. - Доказательства! Пусть Кюлеман сам выступит! Воры! Гейтейфель пояснил, что Кюлеман тяжело болен. За ним пошлют, ему уже звонят по телефону. - Беда! - шепнул Дидериху Кунце. - Если второй был Кюлеман, то нам крышка, можем петь себе отходную. - Слишком рано! - с безумной храбростью воскликнул Дидерих. Пастор Циллих возложил все надежды на перст божий. Дидерих в порыве отчаянной отваги сказал: - Очень он нам нужен! Доказывая и убеждая, он набросился на какого-то скептика, позволившего себе усомниться в успешном исходе борьбы. Благонамеренных он подбивал занять решительную позицию и даже пожимал руки социал-демократам, стараясь раздуть их ненависть к буржуазной коррупции, и повсюду размахивал письмом Клюзинга. Он так энергично хлопал рукой по бумаге, что никто ничего не успевал прочесть, он кричал: - Разве здесь написано Кюлеман? Здесь сказано Бук! Если у Кюлемана еще не отнялся язык, он должен будет признать, что духу его в Гаузенфельде не было. В Гаузенфельд приезжал Бук! При этом он не забывал следить за тем, что делается на сцене, а там стало вдруг удивительно тихо. Члены президиума носились взад и вперед, но разговаривали шепотом. Старика Бука нигде не было видно. "Что случилось?" В зале тоже стало тише, неизвестно почему. Внезапно разнесся слух: "Говорят, Кюлеман скончался". Дидерих не столько услышал, сколько нюхом учуял это. Он вдруг примолк и перестал надсаживаться. Все в нем напряглось, его лицо непроизвольно сводило гримасой. Если к нему обращались с вопросом, он не отвечал, он слышал вокруг себя какой-то бессмысленный хаос звуков и лишь смутно представлял себе, где находится. Но вот подошел Готлиб Горнунг и сказал: - Кюлеман как будто действительно скончался. Я был наверху, когда телефонировали к нему на квартиру. В эту минуту он испустил дух. - И очень кстати, - сказал Дидерих. Он удивленно осмотрелся вокруг, словно только что проснувшись. - Это перст божий, - заявил пастор Циллих, а Дидерих сказал себе, что перст этот иногда, право же, бывает очень полезен. Что было бы, если бы сей перст направил судьбу по иному пути?.. Враждующие партии смешались; в политику вторглась смерть, и члены партий стали просто людьми, все говорили вполголоса и покидали зал. Только выйдя на улицу, Дидерих узнал, что со стариком Буком случился обморок. "Нетцигский листок" сообщил о "трагическом финале предвыборного собрания", а в заключение напечатал почетный некролог, посвященный памяти "высокочтимого гражданина Кюлемана". Перед читателем предстал ничем не запятнанный образ покойного, хотя и произошли события, требовавшие разъяснения... Между Дидерихом и Наполеоном Фишером состоялась встреча с глазу на глаз. Уже в самый канун перебаллотировки "партия кайзера" созвала еще одно собрание, на котором не возбранялось присутствовать и противникам. В своем пламенном выступлении Дидерих громил продажных демократов и их нетцигского главаря; назвать его имя - долг каждого верного монархиста... но он все же предпочел его не называть. - Ибо, милостивые государи, в сердце моем горит огонь высокого стремления сослужить службу нашему несравненному кайзеру, разоблачить его опаснейшего врага и доказать, что этот враг тоже только и помышляет, что о наживе. - И тут у него вдруг блеснула одна мысль, быть может, просто воспоминание, он и сам не знал. |
