|
Прим.>: не будем обращаться к помощи штыков, всякий раз как рабочие требуют признания своих прав. Ведь оттого, что мы никогда не хотели признать права рабочих, правители забрали такую власть, что и нас лишили прав! - Совершенно верно! - Теперь, когда правители требуют увеличения армии, народу, всем нам остается, быть может, последняя возможность отстоять свою свободу. Ведь нас вооружают только для того, чтобы поработить. Рожденный рабом рабом останется - это говорят не только вам, рабочим, это говорят всем нам правители, чья власть с каждым днем обходится нам все дороже и дороже! - Правильно! Браво! Ни одного солдата, ни одного гроша! Под гул одобрительных возгласов старик Бук сел. Дидерих, готовый дать решительный бой и уже заранее обливаясь потом, еще раз обшарил взглядом зал и нашел Готлиба Горнунга, который дирижировал поставщиками материалов для памятника кайзеру Вильгельму. Пастор Циллих расхаживал по рядам среди христианских отроков, члены ферейна ветеранов сосредоточились вокруг Кунце, и Дидерих выхватил меч из ножен. - Исконный враг снова поднимает голову! <См. Прим.> - крикнул он, презрев смерть. - Мы называем изменником фатерланда всякого, кто отказывает нашему несравненному кайзеру в... - А-у! У-y! - загудели изменники фатерланда, но Дидерих, под залпы рукоплесканий благонамеренных, продолжал кричать, хотя голос у него то и дело срывался: - Один французский генерал потребовал реванша! Кто-то из сидящих в президиуме спросил: - А большой куш он получил из Берлина? Раздался смех. Дидерих судорожно бил руками в воздухе, точно хотел подняться и полететь. - Сверкающие стены штыков! Кровь и железо! Воинственные идеалы! Сильная монархия!.. Трескучие фразы бряцали, ударяясь одна о другую, под исступленный рев благонамеренных. - Твердая власть! Оплот против трясины демократии! - Вулков, вот наш оплот! - крикнул тот же голос из президиума. Дидерих быстро оглянулся, он узнал Гейтейфеля. - Вы хотите сказать, что правительство его величества. - Тоже оплот! - сказал Гейтейфель. Дидерих, тыча в него пальцем, крикнул в крайней ажитации: - Вы оскорбили кайзера! - Провокатор! - взвизгнул за его спиной Наполеон Фишер, это был именно он. Его товарищи осипшими голосами подхватили: - Провокатор! Провокатор! - Они вскочили и грозным кольцом обступили Дидериха. - Опять он за старое! Ему хочется еще одного посадить за решетку! Вон! И Дидериха схватили за шиворот. С перекошенным от ужаса лицом он ворочал шеей, зажатой мозолистыми руками, и сдавленным голосом молил председателя о помощи. Старик Бук пришел на помощь, он усиленно звонил в колокольчик и даже послал нескольких молодых людей на выручку Дидериху. Как только Дидериха отпустили, он поднял руку и обличительным перстом указал на старика Бука. - Продажность демократов! - кричал он, приплясывая от азарта. - Я докажу! - Браво! Дать слово! - И лагерь националистов бросился в бой, опрокидывая столы и порываясь помериться силами с мятежом. Казалось, вот-вот начнется рукопашная: полицейский офицер, дежуривший на сцене, уже взялся за свою каску <См. Прим.>; момент был критический... И вдруг со сцены раздался повелительный голос: - Тише! Пусть говорит! Наступила почти полная тишина. |
