— Мам, брось.

— Анна, все в твоих руках. Ты можешь откормить Витечку. Попробуй.

Но, как она теперь понимала, уже тогда дело было не во внешней несхожести, а в чем-то другом. Когда она выходила замуж, она видела его и себя, ничто в его облике не поколебало ее решение. Витечка Воронин всегда был таким. Потому и Витечка, а не Виктор. Он как будто служил подтверждением того, что мужчина хорош собой в любом облике, если он на самом деле хорош.

Витечка оставался субтильным, как французик из кино. Она могла закрыть его своим телом так, что не разглядишь. Когда они бывали вместе, к ним обращались: «девушки», «дамы». Это значит, первой всегда замечали ее. Анна смеялась, а потом это стало раздражать.

Она повернулась на спину и открыла глаза. Вагон раскачивался, ей показалось, что она снова лежит на дне пластиковой лодки, в которой они уплыли сразу после свадьбы.

Лодка была желтого цвета, с красным названием на борту. «Фортуна». Почему так многозначительно называют даже мелкие суда и суденышки? Как будто, спускаясь на дачный пруд, ты возвышаешься над обыденностью. Не важно, что рядом деревенский пацаненок дрейфует на автомобильной камере без всякого названия, а единственным украшением его посудины служит здоровенная заплата, вырезанная из резинового сапога деда.

Но как бы то ни было, именно «Фортуна» качалась в тот день под берегом, легкая, словно сделанная из пальмовых листьев. Данила — знакомый егерь Анны — уступил ее на две недели.

— Берите, — сказал он, опуская весла на дно лодки. — Удобная, быстроходная. В Разбойный Бор собрались? — спросил он, оглядев молодую пару, которая стояла перед ним, не снимая рюкзаков.

— Туда, — кивнула Анна.

— Хорошее время, — заметил Данила.

— Чем? — спросил Витечка.

— Луна растет. — Данила поднял голову и указал.

— Растет? — спросила Анна.

— Конечно, — сказал Данила. — Видишь, висит животом вперед. — Витечка засмеялся следом за Анной. — Если соединить ее концы длинной палкой, получится буква «р». Значит, растет.

— А если месяц повернут в обратную сторону… — начала Анна.

— Когда он буквой «с»? — уточнил Витечка.

— Значит, стареет, — объяснил Данила.

— А какая разница? Для нас? — спросил молодой, как сама луна, Аннин муж.

— Все, что сажаешь на растущую луну, растет хорошо, урожайно. — Данила подмигнул ему. Анна покраснела, поняла намек.

Они уплыли в Разбойный Бор, поставили палатку и вечером развели костер. Анна и Витечка сидели напротив друг друга и смотрели в огонь. Витечка оказался умелым костровым — разложил нодью, самую настоящую. Срубил сухое дерево, положил его, поверх него — еще одно. Потом зажал их колышками, чтобы не раскатились.

Анна тихо засмеялась. Их вот так же скрепила бумажка — свидетельство о браке. Чтобы вместе горели и не раскатывались в разные стороны.

— Не смейся, — заметил Витечка. — Будут гореть до утра.

— Проверим. — Анна многозначительно посмотрела на Витечку, имея в виду горение иного костра. Но муж поспешил убедить ее, что он все делает правильно.

— Меня научил отец. Мы часто ездили на рыбалку, спали возле костра и не в такую погоду. Смотри, поджигаем нижнее дерево, — объяснял он, чиркая спичкой и поднося ее к большому куску сухой березовой коры.