— Это уж как получится, — подмигнул Никита. — Апельсиновый запах, знаешь ли, кружит голову… Особенно если рядом женщина.

Приятели засмеялись.

Они сидели допоздна в номере гостиницы «Сухой дол», в которой остановился Никита. Витечка неотступно думал, где ему взять деньги. У родителей таких денег нет. У родителей Анны он спрашивать не станет.

Он отчетливо представлял, что потеряет Анну, если не воспользуется случаем. И если есть хотя бы малая вероятность, что он удержит Анну при себе, раздобыв деньги, он ею воспользуется.

Витечка вернулся домой Анны, как всегда, не было. Он не спал до утра. В голове крутились обрывки фраз. Он снова мысленно разговаривал с Никитой. Слышал голос тещи, молчание Анны.

Он знал, о чем она молчит. Еноты, шиншиллы заняли все место в ее жизни, почти вытеснив его. Он отчаянно сопротивлялся, пытаясь удержать хотя бы не большой кусочек для себя.

Утром он вошел в ванную и, сам не зная почему, остановился перед шкафом. Вот здесь тоже живут шиншиллы, переведенные в слова. Если их вынуть отсюда, они освободят место. В жизни Анны? И он надеется его занять?

Дурацкая мысль, одернул он себя. Такая может прийти разве что спьяну.

Но что-то в ней есть трезвое, думал он, умываясь ледяной водой, потом растирая шею жестким полотенцем. Когда он разогнал кровь, а черная махровая ткань, пропитанная влагой, обвисла, уцепившись за деревянный крючок, до него наконец дошло.

Если нечего продать из вещей, почему не попытаться продать слова? Их купят, если в них кроется смысл, которого добиваются другие. А он слышал от Анны, кое-кто добивается. Она говорила, что к ее матери подкатывались в Москве, спрашивали — нашла ли профессор Удальцова формулу, по которой можно вывести голубых шиншилл.

Витечка снял тетради с полок и засел за них. Ему казалось, что он узнает, вернее, почует самое ценное И чем дальше он читал записи Анниной бабушки, тем больше удивлялся самому себе Да он почти специалист! Оказывается, нахватался знаний от жены, не стремясь к тому. Теперь с легкостью понимал то, что написала ее бабушка.

Теща явилась в Суходольск без звонка, энергичная, свежая, неутомимая. Взглянув на бледного, озабоченного Витечку, Светлана Петровна поморщилась и предложила без вступления:

— Излагай, чем занят.

— Читаю. — Он пожал плечами. Рассказал, что читает. — Еще бы немного, — закончил он возбужденно, — голубые шиншиллы родились бы у вашей матери.

— А ты увлекся, — заметила она. — Пожалуй, Анна взяла бы тебя в напарники, — сказала Светлана Петровна.

Витечка усмехнулся.

— Вы знаете, мне показалось, что смерть вашей матери была какая-то… странная. Как и всех ее животных.

Светлана Петровна вздохнула:

— Так казалось многим.

— Понятно, — кивнул он. — Этим никто не занимался.

— А кто мог? Да и как? — Она пожала плечами. — Скажи мне лучше, как дела у вас с Анной?

Витечка рассказал.

— Она, конечно, девочка упрямая, — вздохнула теща, — если ей не дать того, чего она хочет, я тебе не завидую. Она, знаешь ли, из тех, кто позволяет себя любить. Но не грусти, такие женщины обучаемы. Для этого нужно время, усилия и поощрения. Готов ли ты? Помнишь, я тебе уже намекала на это, когда ты женился на моей дочери. Почему-то, Витечка, я любила тебя всегда. С шестого класса. — Светлана Петровна засмеялась.

— Но я влюбился в Анну в четвертом.

— Но мы-то тогда учились в шесто-ом, — настаивала она. — Может быть, я хотела, чтобы Аннина жизнь строилась по моей модели. Мы с ее отцом сидели за одной партой с первого класса.