Анна открыла рот, чувствуя, что это для нее чересчур.

— Я говорю об изотопе металла, который проник в окружающую среду после Чернобыля. Но это уже другой разговор, это я вам так, для расширения кругозора.

Анна покачала головой:

— Он уже так расширился, что его лучше сузить.

Сухинин засмеялся:

— Я думаю, теперь вы поверили, что я знаком с химией?

— Еще бы. — Она усмехнулась. — Мне даже стало не по себе.

— Почему?

— Я всегда боялась химии. В школе.

— Я думаю, дело было не в химии, а в химике.

— В химичке, — согласилась она. — Для нее я играла роль вашего изотопа цезия, она была просто нацелена на меня. — Анна растопырила пальцы, будто хотела кого-то схватить. Блеснуло тонкое обручальное кольцо, она заметила это и сложила руки на груди, прикрыв кольцо, которое сейчас раздражало ее. Но у нее не хватало духу снять его. Ведь она еще не решила… окончательно.

— У вас отличная память, вы легко схватываете, — похвалил Сухинин.

— Надеюсь, я похожа на бабушку не только шириной кости, но и мозгов, — бросила она и поморщилась. Какая самонадеянность, подумает он. — Послушайте, значит, тогда произошла какая-то утечка из хранилища? И никто ничего не знал?

— Возможно, — сказал он. — Наши «зеленые» показали мне кое-какие материалы, — сказал Сухинин. — Нет сомнений, что в те годы, когда работала ваша бабушка, на самом деле случилась утечка…

— Ваши «зеленые»? А где вы их взяли? — спросила Анна.

— Прихожане. В этой церкви самые разные люди, я вам говорил. По электронной почте они связались со штабом в Европе и попросили перечислить все, даже самые мелкие аварии в районе Суходольска в начале восьмидесятых. Да, они были. Значит, шампиньоны могли впитать в себя цезий. Я не собираюсь утверждать, что ваша бабушка и шиншиллы погибли именно поэтому, но это один из вариантов.

Честно говоря, Сухинин даже обрадовался, когда сделал такой вывод. Он снимал подозрения с ближайшего окружения профессора Удальцовой. Он знал, что эти люди до сих пор живут рядом с Анной, а нерасследованная подозрительность стояла бы и дальше между ними.

Новость, которую он сообщил Анне, должна снять все подозрения. У нее, ее матери, других людей. Смерть не была результатом направленного действия какого-то человека.

Анна молчала. Странное дело, сейчас она ничего не чувствовала. Даже облегчения от того, что никто определенный из бабушкиного круга не желал ей зла.

— Стечение обстоятельств от вытечения того, что не должно было вытечь… — пробормотала она длинную нелепую фразу.

— Простите, не понял? — быстро спросил Сухинин.

— Ерунда, не важно. — Она махнула рукой. Кольцо блеснуло на солнце. Пока она сидела здесь, погода изменилась. Снеговая туча разродилась густым снегом, а на ее место вышло солнце.

— Вы будете продолжать ее исследования? — спросил он, внимательно всматриваясь в напряженное лицо Анны.

— А что мне остается? — В ее голосе было отчаяние, она испугалась и попыталась засыпать его словами. — Я хочу, я должна, это важнее всего, что у меня есть и может быть… — тараторила она, отвлекая его от догадки. Анна чувствовала себя перед ним, как на рентгене.