— Женщине надо чувствовать, причем каждый день, что ее любят.

— Вам пора стать проповедником, — засмеялась Анна.

— Нет, это мне не грозит. Чтобы стать им, нужно быть воцерковленным. Я — нет. Я вам уже говорил — я менеджер, не более того.

— Но вы можете…

— Для всего надо созреть. Незрелый плод кислит. — Он поморщился.

В дверь купе постучали, звук был такой, словно по ней колотили чем-то металлическим, а не костяшками пальцев. Проводница, ключом.

— Чаек, кофеек? — ласково спросила она. Теперь женщина была в розовом переднике с вышивкой гладью на подоле. В тон занавескам. Суходольск и прежде, и сейчас славился вышивкой.

— Кофе, — сказала Анна.

— И мне кофе, — поддержал попутчик. — Без сахара, лимона и сливок.

— Мне тоже без всего, — добавила Анна. — Голенький.

Кофе вплыл в купе на сером металлическом подносе, он дымился, запах от него шел на удивление кофейный.

— К ночи всех тянет на голенькое, — бросила проводница и засмеялась. — Пейте свой голенький.

Анна хмыкнула. Хорошо же они выглядят, если хозяйка вагона не удержалась от скользкого намека. Но странное дело, от этой мысли ей стало весело. А на самом деле, ей мог бы понравиться такой мужчина, как этот, напротив? Иногда она играла в тайную игру с собой. Смотрела на кого-то и спрашивала: вот с этим она могла бы оказаться в постели?

Чаще всего отвечала «нет».

А с этим? Спросила она себя, утыкаясь носом в чашку с дымящимся кофе. Нос щекотало кофейным паром.

Ох, с э-этим…

Анна почувствовала, как заколотилось сердце. Это от того, что она пьет кофе, напомнила она себе. Только поэтому.

— Этого нельзя делать, — подал голос мужчина, отпив глоток.

Анна вздрогнула и покраснела. Он… о чем? Он что, на своих церковно-нравственных книгах выучился читать чужие мысли?

— Что именно? — спросила Анна, пытаясь говорить как можно спокойнее.

— Пить кофе на ночь.

Как хорошо, что футболка, надетая под мохеровый свитер, не успела прилипнуть к спине.

— По-моему, в дороге что день, что ночь… — она махнула рукой, — одинаковы.

— Согласен. Но если мы не заснем из-за кофе, тогда придется говорить, верно?

— Можно читать, — заметила Анна. — Включить ночник, — она кивнула на узкую лампочку в изголовье, — и читать. — Потянулась к ней рукой, щелкнула выключателем. Свет зажегся. Она снова щелкнула. Погас. — Работает.

— Не люблю. — Он покачал головой.

— Не любите читать? — изумилась Анна. — Но вы только что сказали…

— Я не сказал, что не люблю читать. Напротив, люблю, и очень. Но не в поезде.

— Понятно, мудрые мысли лучше поглощаются в другом месте. — Она насмешливо посмотрела на попутчика.

— Всему свое время и свое место. Так задумано изначально, — заметил он. — Под стук колес хорошо говорить.

— Неужели то, что вы сказали о похвале, на самом деле так важно? — бросила она фразу, желая продолжить то, что прервала своим появлением проводница.

— Да, — ответил он.

— Тогда мне вообще не стоило выходить замуж, — заявила Анна.

— Почему? — Он бросил взгляд на тонкое обручальное кольцо.

— Мне некогда хвалить мужа.