..
И только шепот вдали. Плеск. Не ты ли, река безумия, напоследок подступила ко мне? Я тебя уже не боюсь, река. Что может быть безумнее моей жизни? Шепчи, подступай к самым ногам – не страшно!
Но – нет. Плеск совсем иной – мерный, ровный, он все ближе, все сильнее. И вот уже гремит вокруг, до самого медного неба, до самого черного Гадеса.
Седой Океан приветствует нас, решившихся.
– ...По местам стоять, якоря выбрать, гистоны и долоны поднять, весла на воду!..
Станем Миносами!
СТРОФА-II
Вначале не понравилась дорога. Еле нашли, хоть и камнем выложена. Да только оброс землей камень, травой желтой покрылся. Забились грязью колеи глубокие, по которым повозки ходили.
Значит, не ходят уже. Не ездят.
А потом мы увидели город. Вернее, то, что когда-то было городом...
Эоловы острова. Жил когда-то здесь Эол, повелитель ветров. И Липар-авзониец жил, потому их еще Липарами зовут.
Недаром все моряки Малеи боятся! Вроде, обычный мыс, каменный, не очень и приметный. Но вот только стерегут этот мыс ветры – все разом, словно сговорившись. А уж как накинутся!.. И на нас накинулись. Первый день еще вместе держались, а потом как раскидало нас, как расшвыряло... Кто где, а мы тут, на Эоловых островах. А как подумать, куда еще ветры нас пригнать могли, как не к собственному папаше?
Что прибило нас сюда (меня, Подалирия, да еще Идоменея) – не горе. На этот случай твердо уговорились: отстанет кто, с пути собьется – на Тринаркии ждать его будут. Только вот не встретил нас никто на пустом берегу. А ведь Идоменей был тут, на этих самых Эоловых Липарах, всего десять лет назад. И город здесь стоял, и люди жили...
– ...Напали? – предположил я, поддевая ногой что-то зеленое, трухлявое. Щит – и дерево сгнило, и медь рассыпалась.
– Когда? – вздохнул Идоменей. – Сто лет назад?
Ответить было нечего. Искать – тоже. Нечего – и некого. Заросшие травой улицы, провалившиеся черепичные крыши, сухая повилика, обвившаяся вокруг серых храмовых колонн. Тихо, пусто, мертво... А ведь критянин был тут всего десять лет назад. Даже если напали враги, даже если всех вырезали, даже если сожгли дома...
Идоменей и привел нас сюда. Он еще на пристани головой крутил. А как увидел деревья – огромные, в два обхвата, что выросли прямо у жертвенника Поседайону...
Вначале думали мы с Подалирием – ошибся критянин, перепутал, забыл просто. Мало ли, где деревья растут? И что людей нет, сгинули, тоже, увы, бывает...
...Но ведь гари нигде не видать! И ворота никто не разбивал, не вышибал тараном – сами рухнули, когда петли бронзовые в пыль обратились... Умер город. Не убили, не сожгли.
Сам умер.
– Эй, сюда! Сюда!
Ага, Подалирий! Ну, что ты там нашел, Целитель?
...Они лежали в одном из разрушенных домов, прямо на полу. Ни оружия, не клочьев одежды. Просто желтые кости. Да и костей осталось совсем чуток.
– Дети, – присмотрелся я. – Лет десяти, не старше. Значит, действительно напали, всех перебили...
– Нет...
Присел Подалирий возле желтых костей, задумался. Затем осторожно коснулся рукой, головой помотал. Никогда я еще не видал таким нашего Целителя! Даже под Троей. Хмурый, губы поджаты, в глазах что-то непонятное...
...Вроде как гидру увидел.
– Это не детские кости, ребята. Это взрослые.
– Тут не жили пигмеи, Асклепиад! – вздохнул Идоменей.
– Они не пигмеи, – нетерпеливо бросил Подалирий. – Вы что, форму черепов не видите? Это ахейцы, взрослые мужчины, только...
– Не выросли? – понял я.
Холодок по спине. Я видел мертвые города. И желтых костей среди руин насмотрелся. |