— К сожалению, наши враги не идиоты, — недовольно рыкнул гундабан. — Святой Магии, что ограждает этот массив и его центральный узел, с лихвой хватит на то, что бы уничтожить меня, сунься я туда в одиночку… А если нападу достаточными для гарантированного прорыва и успеха силами, потери будут такими, что о победе в сражении придется забыть.

— Но вся их тщательно выстроенная защита направлена против демонов и нежити, а не людей, — покивал чародей. — И именно поэтому вы потратили столько сил и ресурсов, что бы получить подмогу в моём лице… Значит, моя задача убить эту самую чародейку и разрушить массив, верно?

— Да, — кивнул Архилич. — Среди врагов есть ещё одна опасная личность… Но если всё пройдет, как надо, и вы справитесь со своей задачей, то он не сумеет изменить исход сражения. Разгромим их войско, окружим тварь с молниями и прикончим, как собаку!

— Тварь с молниями? Это тот самый Кровопийца, о котором я столь наслышан? — заинтересовался Намгун Мин. — Тот, кто десятками тысяч приносит кровавые жертвоприношения, переплюнув добрую половину вашей братии? Японцы его ненавидят больше, чем любого другого русского!

— Да, речь именно о нем, — подтвердил Цао Мэнь.

— Когда Император призвал нас, Альянс Мурима, на эту войну, я даже не рассчитывал, что мне доведется узреть столь прославленного молодого воина, — побарабанил пальцами по рукояти цзяня. — Гений поколения, самый молодой Архимаг за множество тысячелетий… Хотел бы я скрестить с ним клинки в поединке, проверив лично, насколько он заслужил свою славу!

— Вы первый меч Мурима, и ваш талант фехтовальщика признают даже Маги Заклятий, уважаемый Старейшина Намгун, однако сегодня у нас иная задача, — напомнил Цао Мэнь. — Пожалуйста, не позволяйте глупым порывам возобладать над вашим разумом.

— Я помню о своем долге, мертвый чародей! — сверкнули ледяным гневом глаза мечника. — Не тебе ставить под сомнение мою выдержку и верность общему делу!

Любому иному Архимагу, особенно из числа живых, Цао Мэнь подобный тон ни за что не спустил бы. Однако перед ним стоял не «любой», а сам Намгун Мин — человек, о котором в Поднебесной говорили, что он первый после Магов Заклятий, или Абсолютов, как их называли среди мастеров боевых искусств. Конечно, это было легкое преувеличение… Но именно что лёгкое — этот человек без сомнения входил в первую пятерку, нет, скорее в тройку сильнейших магов седьмого ранга. А ещё он был известен своим вспыльчивым нравом — и потому древний скелет промолчал, не пожелав обострять ситуацию. Не потому, что боялся — Цао Мэнь тоже был из сильнейших Архиличей. Просто задавить мощью и испугать, дабы поставить Намгун Мина, была не в его силах, а потому что древний мертвец не желал из-за глупых ссор подвергать риску весь их план.

— Прошу простить мне эту невольную грубость, — проскрипел Архилич. — Не стоит ссориться перед сражением, из которого каждый из нас рискует не вернуться.

Мечник, посверлив мертвеца взглядом ещё несколько мгновений, коротко кивнул и повернулся туда, к освещенному множеством огней русскому лагерю. Эта ночь должна была решить очень, очень многое — для всей Поднебесной, а не для него одного…

Спустя некоторое время армия Цинь молча, в почти полной тишине двинулась вперед. Загодя прорытые из города многочисленные подземные ходы, широкие и высокие, извергли из себя разом тысячи порождений зла — скелеты, зомби, слабые призраки, костяные гончие, големы плоти, низкоранговые личи и рыцари смерти вкупе с баньши — вся эта грозная сила вырвалась вперед и под покровом чернильного, сгущенного злыми чарами мрака двинулась вперед.