Флой оторвала взгляд от пола и перевела его на Клода.

– Я люблю тебя, Флой.

– Я люблю тебя, милый, люблю, – шептала она, сгорая от страсти.

Изнемогая, Клод быстрыми движениями пальцев стал расстегивать пуговицы на ее блузке, а Флой запустила руки ему под футболку, сняв ее одним движением. Он склонял ее все ниже и ниже, пока ее голова не коснулась подушки, и они снова слились в долгом поцелуе.

Их прервал резкий скрип двери и последовавший за этим женский голос:

– Клод, ты дома?

Флой встрепенулась и повернула голову в сторону двери. Там стояла пожилая женщина, которая, округлив глаза, смотрела на то, что происходит на постели. От неожиданности Флой не сразу узнала ее. Энн Уиллис.

– Мама?

– И папа. – Раздался смущенный мужской кашель, и на пороге появился Майлз Уиллис.

Клод отпрянул от Флой и покраснел.

– Привет, – сдавленно произнес он. Кого-кого, а родителей он никак не ожидал увидеть в такое время на пороге своего дома.

– Деловая встреча, как мы полагаем? – Энн была в своем репертуаре.

Дрожащими пальцами Флой застегивала пуговицы блузки. Она была очень признательна Клоду, который загородил ее от родителей своей широкой спиной. Застегнув последнюю пуговицу, Флой вскочила с кровати.

– Здравствуйте. – Она пожала протянутую ей руку Энн, затем поздоровалась с Майлзом.

– Мы так и не дождались, когда наш блудный сын придет навестить своих заброшенных родителей, – сказала Энн, с укоризной посмотрев на сына.

– Ну что ты говоришь, мам?

– Что ты совсем забыл, что у тебя есть родители, – заявила она, заставив Клода окончательно смутиться.

– Дверь у тебя была открыта, – смущенно вставил Майлз, чувствуя, что Энн сейчас не на шутку разозлится, – поэтому мы вошли без стука. – Он виновато посмотрел на сына. – Мы не знали, что ты…

– Что у тебя гости, – помогла ему жена и, повернувшись к Флой, чарующе улыбнулась. – Как дела, Флой?

– Спасибо, хорошо, а у вас?

– И у нас хорошо, но было бы еще лучше, если бы наш сын – один молодой человек симпатичной наружности…

– Весь в мать, – сориентировался Клод, зная, чем взять Энн.

– Да, – улыбнулась она. – Так вот, если бы этот молодой человек почаще заходил к нам. И, желательно, не один. – Она многозначительно посмотрела на Флой и снова улыбнулась, увидев, как та густо покраснела.

– Ну что же ты держишь родителей в дверях, Клод? – Флой посмотрела на Клода.

– Да, проходите, пожалуйста, в гостиную. – Он неловко мялся возле двери, пропуская вперед всех троих.

– Где мое любимое кресло? – Энн плюхнулась в глубокое кресло и буквально утонула в нем.

Любимое кресло? Флой приподняла бровь. Значит, родители Клода часто приходят к нему в гости. На мгновение ее лицо омрачилось, когда она подумала о своей матери, которая ни разу не зашла к ней, не поинтересовалась, как она живет на новом месте.

– Флой, ну что же ты стоишь? – раздался звонкий голос Энн, напоминающий Флой серебристый колокольчик. – Садись со мной рядом, побеседуем.

Флой уже не в первый раз видела Энн, но не переставала ей удивляться. Как она отличалась от ее матери! Они видят друг друга второй раз, а Энн обращается с ней, как со старой знакомой. Или даже как с дочерью. Эта простота в общении очень импонировала Флой.

– Сейчас. Только приготовлю нам чай и кофе. Где у тебя кухня, Клод?

Родители Клода переглянулись.

– Ты здесь в первый раз, Флой?

– Во второй, – ответил за нее Клод, смущенно откашлявшись.