– О-о, но вы ведь понимаете… – сказал Джон с явной болью и мукой в голосе.

– Обманом, – твердо повторил Чад. Он повернулся к Чарити. – Вы должны понимать, что я не могу участвовать в затее, которая может причинить боль вашей сестре. Я могу быть не согласен с ее точкой зрения в этом вопросе, но именно она и ваша мать официально держат в своих руках ваше будущее.

Чарити крепко сжала губы. Она ничего не ответила, но в сверкавших глазах можно было ясно прочесть ее мысли.

– Только не подумайте, – продолжал Чад с поднятой рукой, – что я противник вашей помолвки. Обещаю вам сделать все, что в моих силах, чтобы уговорить Лайзу смотреть более благосклонно на мистера Вэстона.

Этим Чарити пришлось удовлетвориться. Чад пригласил обоих на чай в ближайшую кондитерскую, и остаток дня прошел в полном согласии. Большинство своих слов Чарити обращала к юному агроному, слушая с лестным вниманием рассказы вышеозначенного джентльмена о его работе.

– Дело в том, – говорил он серьезно, – что численность населения Англии возрастает, а земли, пригодные для выращивания урожая, сокращаются. И поэтому я верю, что крайне важно повышать урожайность путем селекции семян и других усовершенствований.

Чада забавляло то, что Чарити сидела буквально на краешке стула, впитывая в себя слова Джона с напряженным вниманием.

– Вы видите? – воскликнула она, обращаясь на этот раз к Чаду, но не отрывая взгляда от своего обожаемого объекта. – Я же вам говорила, что он – умница!

– Я начинаю думать, что вы были правы, – ответил Чад задумчиво. – Расскажите мне, – спросил он теперь уже Джона, – об этой вашей кормовой свекле.

Вернувшись с Чарити назад на Беркли-сквер часом или двумя позже, он опять завел с ней разговор о происшедшем.

– Я имел в виду то, что сказал, моя дорогая.

Он улыбнулся, глядя в ее встревоженные глаза.

– Я не буду участвовать в ваших планах и прошу, чтобы вы обещали, что не будете вовлекать в них никого другого.

Выражение лица Чарити было отчаянным.

– Чад, я люблю Джона, – она сказала это просто, но с трогающей сердце уверенностью.

– Понимаю. Тогда вы думаете выйти за него замуж, да?

Она опустила глаза и стиснула свой ридикюль.

– Он не просил меня об этом. В сущности, – она подняла голову, – он вообще мне ни в чем не признался. Но я знаю – он отвечает мне взаимностью. Лишь благородство души удерживает его от того, чтобы открыть свое сердце.

Чад счел нужным многозначительно кашлянуть.

– Потому что, – продолжила Чарити, – он чувствует, что его происхождение вряд ли респектабельно и что он небогат и на него нельзя возлагать блестящие надежды. Что он не стоит меня. Вы когда-нибудь слышали подобную чепуху?

– Никогда, – ответил Чад уверенно.

Она долго смотрела на него, а потом невольно улыбнулась.

– Да, я поняла, что вы подумали. Наверное, я не могу клясть Лайзу за беспокойство обо мне, но… разве вы сами не видите? Джон, он… он… он– чудесный. И ужасно умный. Некоторые его эксперименты были очень удачными. У его родителей поместье в Йоркшире, и они выращивают там новые сорта льна – вот уже два года.

Чад наморщил лоб:

– Лен не считается основной культурой в этой стране– он быстро зарастает сорняками и не имеет такого значения, как зерно, употребляемое в пищу.

– О-о, но Джон вывел новый сорт, успешно противостоящий сорнякам и исключительно питательный. Особенно он хорош для молодых бычков.