– С кем вы приехали? – спросила Лайза.

– С мужем сестры, Фарнверсом, – ответил он с усмешкой. – Обычно я избегаю шумных приемов, которые дает Принни, даже когда меня туда усиленно приглашают – там всегда такая давка. Но Фарнверс вдруг почувствовал, что ему необходима поддержка – один он вряд ли был бы в состоянии столкнуться нос к носу с регентом сегодня вечером. Вас это удивляет? Дело в том, что он дал его высочеству очень скверный совет по поводу фабрики в Кеттеринге. Бедный Принни потерял кучу денег на этом.

– А ваша сестра тоже здесь?

– Сьюзи? Нет. Она в любой момент может одарить нас четвертым ребенком, вы же знаете. Вы выглядите сегодня просто великолепно, Лайза. Вы словно похитили красоту у всех женщин сегодняшнего вечера – даже у этих прелестных нарисованных леди на потолке. Вы ничего не имеете против такого сравнения?

– Конечно нет, – она засмеялась, взглянув наверх. – Хотя я вряд ли сегодня в форме, тем более, чтобы соперничать с Венерой и ее свитой.

На самом деле Лайза намеренно одевалась с особой тщательностью к сегодняшнему вечеру, сознавая важность этого мероприятия. И она знала, что в своем платье-чехле из лазурного неаполитанского шелка, поверх которого парила воздушная серебристая туника, она выглядит как нельзя лучше.

– Я заявляю, – сказала леди Бернселл, вмешиваясь вместе с генералом в разговор, – что во всем доме нет ни одной прохладной комнаты. – Она энергично обмахивалась веером. – Джордж, если вы немедленно не проводите меня в сад, я просто погибну от жары!

– Ах, – ответил ее кавалер, пожимая ее затянутые в перчатку пальцы. – Хотелось бы надеяться, что вы даже упадете в обморок – тогда бы я мог отнести вас туда на руках.

– Не при детях, Джордж, – со смехом ответила ее светлость.

Лайза, улыбаясь, смотрела, как эти двое смешались с толпой и скрылись из вида.

– Неплохая пара, а? – спросил Джайлз.

– Они неравнодушны друг к другу, – ответила Лайза. – Но кончится ли это браком – это уже другой вопрос.

– Так вы не против? Я имел в виду – ваш отец умер всего два года назад. Я думал…

– О нет. Я счастлива за нее. За них обоих. Мама и папа были совершенно счастливы вместе, и, хотя, конечно, она не чувствует к сэру Джорджу той любви, которая связывала ее с отцом– той единственной любви на всю жизнь, – она весьма привязана к сэру Джорджу. Я рада, что ей хорошо и весело в его обществе.

– Ах, – задумчиво ответил Джайлз. – Тогда вы чувствуете… О Господи! – воскликнул он, не договорив фразу.

Лайза удивленно посмотрела на него, а потом, следуя глазами за его взглядом в конец коридора, увидела высокого джентльмена, поглощенного разговором, – пламя свечей отражалось медными бликами на его волосах.

– Чад!

Она едва прошептала его имя, но он вдруг обернулся, чтобы взглянуть ей прямо в глаза. Мгновенно разговоры вокруг нее словно умолкли, и она опять испытала знакомое ощущение, что они одни, хотя в Карлтон-хаусе было полным-полно гостей. По его взгляду Лайза поняла, что он остро ощущает ее присутствие, но через минуту Чад опять отвернулся и продолжил прерванный разговор.

– Интересно, как он тут оказался?

Лайза резко повернулась к Джайлзу, но прошла целая вечность, прежде чем смысл сказанного им дошел до нее.

– Оказался тут? – спросила она безучастно.

– Или, вернее, как он получил приглашение? – Джайлз вытянул шею, чтобы получше рассмотреть его поверх голов других гостей.