– В деталях! – хрипит он. Следователь выглядит так, точно сейчас задохнется. Поправляет тугой узелок форменного галстука и расстегивает китель. В комнате довольно прохладно, потому делаю вывод, что его в любую минуту хватит удар. – И попробуй только попытаться убежать! Я вижу, что ты освободил ногу!

Он вытаскивает "Каратель" из магигнитных ножен и приставляет рукоятью к плечу. На меня угрожающе смотрит раскаленный кончик трезубца. Оружие готово к стрельбе.

Вот это незадача! Слишком рано я занялся ногами. Теперь не представляю, каким образом убегать…

Чтобы хоть как-то улучшить свою ситуацию, начинаю рассказывать.

– Ну, мы познакомились с ней в Оператории…

– Когда?! – лицо козлоборотня алеет, как ангельский мак. Подозреваю, он очень любит свою жену. И невероятно ревнует. На этом, полагаю, можно сыграть.

– Лет двести назад, – задумчиво изрекаю и замечаю, что кончик "Карателя" подрагивает в его руках. – Она тогда была совсем еще девочкой. Такой свежей, с большими…

– Довольно! – он уже не хрипит, а тяжело заглатывает воздух.

– … перспективами, – все же заканчиваю предложение.

– У вас с ней что-то было?!

– О, да! – вскрикиваю и вижу, что щеки козлоборотня наливаются сочным оттенком переспелого баклажана. – Мы крепко повздорили на прошлой неделе.

– О чем?!

– Я бросил на Девятый Круг одну из сводных сестер Измаэли, некую Дашаушелию…

– Врешь! Ты ведь спал с ней?

– Нет, с Дашей не спал, – строю из себя смирного идиота.

– С Измаэлью ты тра… кх… спал? – его глаза почти вылезли из орбит. Над рогатым шлемом поднимается пар, руки дрожат, "Каратель" гуляет во все стороны и чаще смотрит не на меня, а в потолок.

Раз уж это он сфабриковал против меня улики, решаю его добить.

– О, не раз, и не сотню. Едва ли не каждую неделю кувыркаемся от трех часов второутрия до шести первовечерника. Более страстной женщины мне еще не доводилось видеть. Что сказать – суккуба, у них это в крови. А как она вытворяет…

Последние слова уходят в никуда. Следователь сдавленно хрипит, что-то взвизгивает и валится с дивана. Бесхозный "Каратель" с грохотом катится по ковру.

Я бросаюсь к оружию, хватаюсь за влажную от козлиного пота рукоять. Стремлюсь к окну.

Дверь кабинета медленно открывается. Встревоженные шумом охранники вваливаются на ковер. На несколько мгновений они образуют свалку – каждый пытается добраться до меня первым. За их головами маячит, то появляется, то исчезает, макушка унтер-демона. Видимо, адъютант Чердеговского подпрыгивает в надежде хоть что-нибудь рассмотреть.

– Стой, придурок! – рычит унтер-демон. – Стой, идиот! Послушай меня!

Не собираюсь поддаваться всяческим хитростям. Успеваю показать адъютанту и тюремщикам изящный, но совершенно пошлый жест.

Перескакиваю через скорченное тело следователя и от всей души вскакиваю подонку на горло и грудь. Он кашляет кровавой пеной и бьется в конвульсиях.

Надеюсь, я продавил ему кадык.

Пользуясь телом Гарра, словно батутом, сильно отталкиваюсь и прыгаю в окно.

Решетки оказываются действительно декоративными, из тонких деревянных прутиков. Разлетается хлипкая магия, заменяющая стекло, трещат "решетки". Проламываюсь сквозь заросли цветочков и лечу в темноту.

Земля довольно далеко, к тому же заполненный водой канал, до которого я пытался допрыгнуть, находится в нескольких шагах. Я же стремительно падаю на колдетонный периметр тюрьмы, окруженный высокой стеной.