– Не-е… – замотал головой "Шытывы" Игнатович. – На хату не пойду, мне газ отключили!

– Тебе? – ужаснулся Женя. – У тебя ж зарплата, поди, втрое больше моей. И детей нету.

Иштван неопределенно пожал плечами, приглядываясь к далекому огоньку ночного ларька.

– Ну как же так? Ик… – снова поинтересовался сварщик. – У тебя же зарплата в три раза больше моей!

– Зато я пью раз в десять больше твоего, – прорек Мозговой.

Женька-сварщик вздохнул. Он тоже рад бы пьянствовать в гораздо больших объемах, да жена не дает.

– Давай еще по пивусику? – предложил Иштван.

Не дожидаясь ответа, слесарь прихватил слабо упирающегося Женю за локоть и потащил вперед.

Оба работника сталелитейного комбината были настолько пьяны, что даже не обращали внимания на окружающий мир. Прищуренными глазами из-под низко нахлобученных ушанок они взирали на янтарную вывеску "Пиво, раки, пицца".

На улице вальяжно разлегся декабрь. Он потрескивал немалым морозом, превращал мелкие лужи в хрустящее стекло, рисовал на окнах витиеватые узоры полупрозрачным бисером. Холодный месяц с интересом посматривал на двух прохожих. Эти двое, закутанные в черные ватники и массивные резиновые сапоги на меховой подкладке, резко выделялись темными пятнами на серебристо-белом одеянии улиц. Тонкий снег протестующе поскрипывал под тяжелыми подошвами, из-под высоко поднятых воротников валил пропитанный алкоголем пар. Он обволакивал ушанки рабочих, на фоне освещенного ларька окрашивался в желтоватый оттенок.

– Сп… – буркнул Иштван. – Споем, р-р… родная?

– Сам ты родная! – обиделся Женька. – Не буду пивом догоняться уже. Не то потом хлопот не оберешься.

– Я ставлю! – возразил Мозговой, хватая сварщика за хрустящий ворот потрепанного ватника.

Вокруг бушевала метель. Разлапистые снежинки, сраженные пьяным дыханием слесаря, тяжело опускались на шапку и плечи. За несколько секунд, пока друзья стояли без движения, их на добрых полпальца привалило снегом. Лютующий ветер вырвался из-за угла, зашелестел сугробами. Взъерошил чахлую крону поникшей березки, ударился о стену соседнего дома. Холодный воздух пробежался по стене пятиэтажного строения, загрохотал металлопластиковыми панелями балконов, застучал приоткрытой форточкой.

– Не-не, – ответил Женька. – Там жена сегодня…

– Чего? Пивка не хочешь выпить за компанию? – разволновался Иштван. А дальше произнес коронную фразу профессиональных холостяков. – Что там жена, если друг у плеча?

– У Маринки сегодня голова не болит… – пробубнил сварщик. – В день зарплаты никогда не болит…

– Но я ведь ставлю, – разочарованным тоном, но пока не сдаваясь, произнес Мозговой. – Неужели друга на бабью кровать променяешь?

– Знаю эти "ставлю". После третьего пузыря начнутся вопли "а теперь с тебя бутылка".

– Ладно, иди, – позволил слесарь, не вступая в дебаты.

Женька свою программу минимум для Иштвана проделал. А именно – довел изнывающего от жажды товарища до заветного ларька. Сам Иштван Игнатович не дошел бы – брякнулся бы в снег по обычаю. И спал до утра, пока не приехал бы милицейский воронок, или скорая помощь, что вероятнее. Вот около "Пиво, раки, пицца" можно во-первых еще слегка испить "бодрящего", а во-вторых – падай до не хочу. Если уснешь за столиком, то какой-то добрый человек сам вызовет милицию. Или Людка-продавщица смилостивится, как иной раз случалось, и приютит бедного пьянчугу у себя в подсобке.