Не прошло и получаса, как бордель совершенно опустел. Лишь кто-то сдавленно всхлипывал, прижимая оторванную руку к предплечью. Затем затих и этот звук – Иштван нашел виновницу и тотчас наказал.

– Кажется, всех убил, – облегченно выдохнул слесарь.

С видом заправского пекаря он похлопал рукой об руку. Подвинул горку металлического мусора, к который превратились уничтоженные големы. Переступил через выдранную с корнями базу пулеметного гнезда. Из обломков вытащил пулемет и долгое время разбирался с ним, сидя на стойке в приемной и методично уничтожая казенные запасы спиртного.

Когда пришло время задания, Иштван сыто отрыгнул и отправился к двери. Разводной ключ он привязал себе на спину, соорудив какой-то хитрый узелок из женских подвязок и чулок. На ходу слесарь любовно поглаживал трофейное оружие.

Пулемет выглядел угрожающе и, несомненно, являлся одним из лучших образцом убойной силы Валибура. Широкий раструб дула, диаметром с добрый локоть; тяжелая рабочая область, не менее двадцати-тридцати, как прикинул герой, килограмм; длинная лента боеприпасов, которую Иштван Игнатович перемотал через обе руки, словно шерстяную нитку.

Несмотря на то, что "патроны" оказались небольшими капсулами, наполненными серебристым раствором, из дула выстреливались совершенно другие снаряды. Оружие стреляло большими металлическими дисками, полыми внутри. Как показала практика, а для этого пришлось изрешетить все стены в приемной, диски навылет пробивают камень и прекрасно разрезают живую плоть.

Слесарь остановился на пороге и немного подумал. Затем вернулся на несколько минут. Вытащил из небольшого подвальчика два бочонка с амброзиумом. В один из них окунулся, вдоволь испил, отряхнулся. Содержимое второго разлил по стенам и полу. Остатками побрызгал на многочисленные двери и парчовые занавеси в коридоре.

Широко улыбнулся, едва челюсть не заклинило, как умеют усмехаться только в стельку пьяные имбецилы. Медленно, красуясь каждым нетрезвым движением, извлек из кармана простенький предмет, единственное упоминание о прошлой жизни.

Полупрозрачная зажигалка из красного пластика заблестела под приглушенным сиянием светильников. Иштван счастливо щелкнул колечком, высекая искорку из барабанчика. Наклонился к земле, провел перед собой огненным росчерком.

Амброзиум вспыхнул мгновенно. Затрещал драгоценный дубовый паркет, запылали занавески, обуглились двери. Магическая штукатурка затрещала и пошла пузырями, к коридорах заревело высокое кустистое пламя. Чихая и кашляя от дыма, слегка испортившего картину триумфа, слесарь вышел из борделя.

Публичный дом горел, как большая стеариновая свеча. Пламя высоко взлетало в ночное небо, разрисовывая окрестности в алые и желтые тона.

Не скрываясь и не опасаясь ареста, Иштван пошел прямиком к следующей жертве. По дороге ему не раз встречались празднующие женщины. Вот только они не требовали любви. И даже не пытались броситься за ним в погоню. Хотя бы потому, что короткая очередь из пулемета останавливала не только их, но даже и боевые соединения темных эльфов.

В голове по-прежнему работала программа. Слесарь получил информацию, что следующей жертвой должен стать какой-то нотариус.

"Видно из этих, – думал герой. – Из тех, у кого имеется нехорошая информация про моего бога…"

Думать было намного проще, чем идти. Нога заплеталась за ногу, Иштван не раз и даже не два растягивался ничком посреди тротуара. Однажды даже попробовал хлебнуть из большой лужи. Слесарь передвигался по самому краешку улиц. Часто хватался за подоконники, прислонялся к стенам. Когда головокружение и светопреставление немного прекращались, герой продолжал свое неровное шествие.