Сверху на нас взирает первое дневное светило. Синие тона первоутренних лучей окутывают Управление в сказочное марево. Если быть безнадежным романтиком, можно предположить, что находишься перед мифическим замком какого-нибудь богатейшего короля. Постучишься в ворота, назовешься прекрасным принцем и будет всю жизнь купаться в роскоши, приобнимая за тонкую талию очаровательную золотоволосую принцессу.

Сказка тут же испаряется, как только дергают за кандалы. Цепь звенит, подрагивает каждое звено. Скольжу усталым взглядом по серой металлической змее кандалов и вижу, что нас приковали к средних размеров бастарку.

Бастарки – страшные животные, практически не прирученные. Они обладают некоторой каплей интеллекта и самыми простыми рефлексами. Все, что знает рядовой бастарк – пожрать, поспать и спариваться. Приманить и приставить к работе этого зверя непросто. Надо долгое время морить его голодом, а потом ненавязчиво предложить еду. Если эта глыба из серой шерсти, восьми сотен клыков, четырех пар изогнутых рогов, сетчатых глаз и здоровенных ушей на шестнадцати когтистых лапах, примет пищу из ваших рук, – считайте, что вы счастливчик. Ибо животное на всю жизнь привяжется только к вам. И больше никого не послушается. Когда вы умрете, бедный бастарк не сможет кушать вообще. Тогда он уйдет на Дальние Круги вместе с вами.

Конвой из парочки тьмэльфов и бастарка – очень почетная вещь. Если отбросить темных эльфов, конечно. Так сопровождают только особо важных персон и очень опасных преступников. Сорокатонное животное знает только две команды: "взять-разорвать" и "защищать – не трогать". Потому оно будет либо ревностно охранять своих спутников, либо тотчас ими отобедает.

Убегать от смертельного бастарка не рекомендуется. Неужели вам мало того, что у него одна нога будет подлиннее вашего роста? Если мало, тогда добавлю, что у данного хищника также имеется очень длинный извилистый язык. Он "выстреливает" на дальность до сорока метров. Так что далеко не убежишь.

– Хорошая у тебя конторка, – уважительно говорит Эквитей.

– Да уж… – бормочу про себя.

Мои уши и щеки горят пламенным румянцем. А все потому, что мы приближаемся ко входу в Управление.

Рядом с высокими створками ворот выстроились оборотни-оперативники. Их здесь несколько тысяч – вся первоутренняя смена, чтоб она сгорела. И каждый из этих тысяч с осуждением смотрит мне в спину.

Некоторые совершенно нелестно рассказывают о моих многочисленных "злодеяниях". Кое-кто, помоложе, сплевывает на магасфальт и шепчет проклятиями мне вслед.

Да, я и раньше не пользовался особенной популярностью в ГУпНИКИСЕ. Но сейчас мне обидно и очень жаль себя.

Ну почему хорошие парни вроде меня постоянно попадают впросак? За что мне такие мучения? Что же я такого плохого сделал, а?

Хорошо относился к работе, никогда не имел больше десятка выговоров и штрафных санкций за год. Раскрываемость преступлений в моем разделе поставила нас на третье место в графе рейтингов. Все было так хорошо! Даже обещали звание хват-подполковника, лет через сто-двести. А в результате – ни звания, ни повышенного оклада. К тому же фактически разрушен фамильный замок.

Это так теперь осчастливливают героев, пекущихся о благоустройстве родной страны? Да будь же проклят тот день, когда я пошел на службу в Управление!

Скрипят исполинские створки. Нас проводят через парадный вход, по залитому дневным светом длинному вестибюлю.

Рядом с конторкой в регистратуре бастарка отвязывают. За цепи хватаются хват-рядовые гоблины. Позади нас конвоирует мускулистый каменный тролль.