– Меня поцеловали! – визжит он диким голосом. И тыкает пальцем в бородатую щеку, на которой расплывается небольшое пятнышко слюны.

– А, – радуется смотрящий камеры. – Вот где он спрятался. А то нам надоело уже искать!

– Кто? – не понимаю ровным счетом ничего.

– Невидимка, – будничным тоном отвечает старик. – Он постоянно прячется от нас.

– И где же этот невидимый целователь? – верчу головой, но по-прежнему никого не замечаю. При словах о "целователе" Эквитей хрустит твердо сжатыми кулаками.

– Убью! – верещит он и бросается вперед.

Какое-то время мне кажется, что он несется на меня. Но король поворачивает чуть левее, слышится глухой удар. Монарх хватает воздух за невидимое горло и с упоением начинает его душить.

– Отпусти, – хрипит кто-то.

Внезапно прямо передо мной появляются два налитых кровью глаза. Они далеко выпучены и, кажется, сейчас вылезут из невидимых орбит. В воздухе колеблются неуловимые очертания худого тельца. Оно издалека напоминает младшего демона из Тринадцати Кругов.

– Да хватит, – просит смотрящий. – Зашвырни его к петухам.

– К кому? – Эквитей разжимает левую руку и чешет ею затылок.

– Вот к этим двоим, – дед указывает на куроборотней. Те кокетливо выпячивают груди, один из них призывно хлопает себя по бедру. – У них семья из трех однополых особей.

– Тьфу! – сплевывает король.

Изо всей мочи он пинает невидимку. Воздух рябит, когда наверх проносится хлипкое тело неосязаемого демона. "Куры" хватают его в объятия и скрываются на нарах. Оттуда доносится тихое поскуливание и успокаивающая речь.

– Эх, такое дело испортили… – тяжело вздыхает мужик с татуировкой Высшего Мага. – А теперь еще инструмент испортился…

– А что так? – спрашиваю для проформы. Честно говоря, мне плевать на проблемы заключенных. Но появление серьезного волшебника из наивысшей колдовской касты в тюрьме – явление неординарное.

– Надо было одну штуку спереть, – еще более грустно поясняет колдун. – Вот я и сделал этого… – кивает в сторону куроборотней, – демона полностью невидимым. А этот придурок на тот момент никак не мог с полом определиться. Кого мне любить, говорил? Мол, не знает, кто ему больше нравится – девочки или парни. Молодой демоненок – огненные ветры в голове рогатой, что поделать… В общем, пробрался он в ГосуХраМ, стянул необходимый артефакт и возвращался. И тут какой-то фамильный демон дернул его поцеловать охранника. В общем, поймали дурака, избили. А потом и за мной пришли, как соучастника загребли. Под пытками этот засранец все рассказал. Они ведь, нетрадемоналы, лица нетрадиционной демонской ориентации, ужас как боли не выносят…

– Соболезную, – бормочу под нос. – Надо было кого-нибудь гетеродемонального брать – безотказный вариант.

– А если бы охранники были женщинами? – предполагает Эквитей.

Вся камера погружается в раздумья. Заключенные любят подумать, построить гипотезы. В тюрьме заниматься больше нечем.

– А ведь я тебя знаю, – говорит вдруг какой-то вампир.

Заключенный поворачивает ко мне вытянутое бледное лицо. Над нижней губой топорщатся желтые клыки. По левому зубу стекает мутная градина слюны.

– Зато я тебя не знаю, – грубо обрываю его. – Сидишь себе – сиди. И не мешай другим сидеть.

– Это не ты Дашаушелию арестовал? – угрожающе спрашивает вампир. – Очень рожа знакомая.

– Нет, не я, – украдкой показываю парню кулак с оттопыренным средним пальцем.