Мушлимаххамуль буль Гаускен садится слева на эстраде, посреди небольшого возвышения у тамтамов. Он бросает на середину сцены большой коричневый мешок. Внутри бесформенной сумки что-то шевелится.

– Интересно, – криво посматриваю на действо, – что у него там?

В зале поднимается восторженный вздох. Мешок открывается и оттуда выползает громадное тело ледяной кобры.

– Кхм, – у меня подрагивают ноги. Перепуганный хвост забился под диван, обмотавшись вокруг моей ступни. – Какой идиот притащил опаснейшую гадину в этот ресторан? Да его в Скалу-под-Небом посадить мало!

Змея бросается в сторону столов. Народ кричит, двое мужчин в ужасе отодвигаются от скатертей и падают вместе с диванами. Мушлимаххамуль нагловато улыбается, сохраняя надменное спокойствие. Он выплевывает маленькую серебряную трубочку изо рта, незаметным движением подхватывает инструмент в воздухе и преподносит обратно к губам.

Под оглушительное бормотание тамтамов дудка издает пронзительный свист. Кобра, почти добравшаяся до первого ряда столиков, внезапно останавливается. Медленно поворачивает зубастую пасть в сторону заклинателя. Покачивает приплюснутой головой, словно медитируя под ритмическую музыку. И медленно двигается обратно.

Извилистое тело возвращается на сцену. Потрескивают доски эстрады, конструкция дрожит от невероятного веса рептилии. Змея выползает в центр подиума и свивается в кольца вокруг танцовщицы.

Девушка-гнолл непоколебимо стоит, не обращая внимания на скользкие объятия кобры. Спустя несколько секунд ледяная тварь полностью скрывает девицу под собой. Между темно-синих колец виднеются только голубые глаза актрисы.

– Ба! – вскрикивает Мушлимаххамуль буль Гаускен и добавляет несколько предложений на гнольем языке. Странные каркающие звуки заклинания убаюкивают змею. Она закрывает выпуклые зенки и плавно опускает морду на пол эстрады. Кольца распадаются, безвольно падают на голые доски.

И тогда Фатимульбаша делает шаг назад. В ее руке загорается маленький камень-кнопка. Щелчок пальцев, и в волосатой ладошке девушки появляется небольшой микрофон.

– Я думал, будут танцы с голыми сиськами, – сетую на горькую жизнь государственного преступника и героя. – А тут начинается пение. Кошмар какой! Сейчас она завоет по-собачьи…

Вопреки моим фаталистическим ожиданиям, танцовщица поет очень даже неплохо. Голос у нее, конечно, как у подзаборной шавки, но дикция, мелодичность и интонации приводят меня в восторг.

– За-амечательно, – подозреваю, у меня такой вид, будто у ассенизатора на куче компоста. Лицо искривлено до невозможности. – Она поет нам балладу о тяжелой судьбе гноллов.

– А что у них с судьбой? – интересуется Эквитей. Впрочем, он даже не взглянул на меня – продолжает таращиться на сцену.

– Гноллы – рабы, поскольку древние магученые признали их малоразумными. – Потому раса человекособак используется у нас в качестве дешевой рабочей силы. Хотя, надо отметить, мы оставляем им небольшие иллюзии насчет свободы. Даже признали суверенитет их государства.

– Это как малораз… малоразумными? – нетрезво запинается король. – Они ведь мыслят! Как же можно издеваться над мыслящими созданиями божьими?

Мне остается лишь пожать плечами.

– Тебе повезло, что ваша страна не узнала о рабстве. Довольно большой плюс вашим правителям. А вот в истории Валибура имелось множество занимательных фактов. К тому же наши предки были куда более суровыми оборотнями, чем мы сейчас. Если решили гноллов загнать под ярмо – значит так надо. Впрочем, в последнее время в Мэрии ведутся горячие дискуссии по этому поводу. Некоторые считают, что гноллы заслуживают на свободу. Мол, они отслужили нам за эти тысячелетия. Лично мне глубоко плевать на все эти дела.