— Ты все еще думаешь о нем? — вдруг спросил Егор, держа ее лицо в ладонях.

— Нет. Я думаю о тебе. Я хочу.., может, это звучит слишком прямолинейно, но я хочу тебя! — выпалила Вера, держа обе ладони на его груди.

Он молча кивнул. Потом сел на корточки и развязал ей кроссовки. Они легли на кровать поверх одеяла и долго лежали молча, боясь нарушить то полноценное состояние покоя, которое было создано во время танца. Им было хорошо. Вера вдруг мысленно увидела себя со стороны, с позиции сосен, облаков, звезд. Она — посреди дикой природы, в ветхом щитовом домике, на старой кровати.

На веранде в кровати спит ребенок, а рядом, в ее объятиях — любимый мужчина. И больше ничего не надо. Все остальное — приходящая и уходящая суета.

А это — счастье. Очень хочется получше распробовать и запомнить его вкус., — Вероника, — произнес Егор ее имя, и они оба прислушались. — Вероника…

— Так меня никто не называл. Никогда.

— Я буду первым.

Егор сбросил с себя рубашку. Вера проделала то же самое. Теперь они изучали кожу друг, друга — все выступы, ложбинки, шероховатости. Каждое новое открытие доставляло им наслаждение. Ночь загустела.

Постепенно нежность переросла в страсть. Из головы исчезли все лишние мысли. Они плавали где-то поблизости, но Вера о них забыла. Для нее существовало сейчас только пружинистое, разгоряченное страстью тело Егора, запах разнотравья, исходящий от него… И имя, которое он без конца повторял: Вероника…

Посреди ночи их разбудил телефон. Сухарев спал.

Вера нашарила на столе трубку и сонно пробормотала туда:

— Але…

После секундного замешательства в трубке прошелестел женский голос:

— А Егора Андреича можно?

— Егор Андреич спит. Нельзя ли подождать до утра?

— А вы.., кто? — бесцеремонно допрашивал голос, показавшийся Вере знакомым.

Веру сразу взбодрила чужая наглость.

— А вас это не касается, девушка! — отчеканила она и уже собралась положить трубку, как там что-то произошло.

Знакомый голос незамедлительно воскликнул:

— Вера Сергеевна?! Вы?! А что вы там делаете в такой час?

Глава 9

«Цыганщина», — раздраженно подумала Инга, когда экскурсовод с завидным упорством вернулась к особенностям испанского национального костюма. Окинув напоследок недобрым взглядом глазницы старинного замка, Инга отошла от группы и повернулась спиной к морю. Тут же в поле ее зрения попал Курт — отойдя от замка на приличное расстояние, он довольно резво для своей комплекции приседал и поворачивался, пытаясь вместить в объектив фотоаппарата это древнее строение.

«И нужны ему фотографии этих развалин!» — почти зло подумала она, созерцая, как потный от своих усилий и жары Курт добивается желаемого результата.

Заметив, что жена смотрит в его сторону, он стал делать ей знаки. Мол, подойди к замку и сделай ручкой.

«Идиот», — подумала Инга, но проделала, как он просил. Подошла, ножку поставила на ступеньку, очки подняла наверх, распрямила складку на своем ярко-желтом платье. И даже улыбку изобразила. Все это было совсем нетрудно. Она уже давно поняла, что Курта в отличие от русских мужиков никогда не проймешь какими бы то ни было душевными переживаниями.