— Выпустите меня! — закричала она. — Что я вам сделала?! Выпустите меня кто-нибудь отсюда!

Накричавшись, она тревожно вслушивалась в тишину и, собравшись с силами, вновь принималась кричать и расшатывать прутья.

— Что, мать, выбраться не можешь? — вдруг услышала женщина у самого лица. Элла отпрянула от решетки.

— Кто здесь? — спросила она, привычно принюхиваясь. По запаху она определила — рядом мужчина.

И он довольно молодой. Об этом говорил не только масляный концентрированный мускусный запах, но и сильный тяжелый голос, пока еще не испорченный возрастом или болезнью.

— Я говорю — помочь, что ли, мать?

— А вы сможете открыть.., это?

— Почему же не открыть? Ключ-то где?

Элла Ильинична задумалась. Выходит, мужчина стоит по ту сторону решетки и может ей помочь. У этой решетки должен быть ключ. Если Ника не унесла ключ от квартиры, то, возможно, и ключ от решетки остался?

Она метнулась назад и уже из квартиры крикнула:

— Не уходите, пожалуйста, я сейчас!

— Ну ты, мать, не торопись, ищи.

Элла Ильинична пошарила по стене. У нее в квартире на Руднике был прибит крючок, где всегда висели связки с ключами. А вдруг и Ника устроила так же?

Крючок с ключами она не нашла, зато наткнулась на крошечную полочку, где нащупала что-то длинное, металлическое, побольше гвоздя, с одинаковыми ровными ребрами на конце.

Схватив добычу, Элла метнулась в сторону решетки.

— Посмотрите, может, это?

— Ну-ка, давай. Попробуем.

Элла услышала, как мужчина копается с замком, потом протяжный спасительный скрип — решетка поддалась. Элла протянула руки и быстро вышла из «заточения», забыв сказать «спасибо» своему спасителю.

— Эй, мать, тебе, может, лифт вызвать? Ты куда?

— На улицу. Я хочу гулять, — охотно пояснила она.

— Гулять так гулять! — очень даже бодро отозвался мужчина, и Элла услышала, как гулко и шумно к ним приближается ЧТО-ТО.

Поддерживаемая под руку незнакомцем, она вошла в кабинку, где он ее и оставил.

Кабинка ухнула вниз. У Эллы от незнакомых ощущений закружилась голова. Она боялась трогать стены лифта и стояла очень смирно, пока кабина не остановилась. По звуку она догадалась, с какой стороны открылась дверь. Элла шагнула в пространство, слыша со двора голоса, крики детей и шум машин.

Глотнув спасительного воздуха свободы, Элла двинулась вперед, выставив свободную руку (другой она прижимала сумку). По мере своего беспрепятственного движения она осмелела, пошла быстрее, еще не выработав план, а просто стремясь как можно дальше уйти от своей новой тюрьмы, куда ее поместила собственная дочь. Она шла на звуки, словно там, где гнездились скопления шумов, мог находиться спасительный свет. Подходя к проспекту, она так и не вспомнила об оставленной открытой двери, о распахнутой настежь решетке. Ей казалось, что, выйдя туда, где машины, она покажет кому-нибудь адрес Оксаны и ей обязательно помогут добраться до родственников. Язык до Киева доведет.

Она бодро шла и потом уже почти бежала. Элла вдруг почувствовала, что находится внутри бешено движущегося потока — живого, грозного. На нее обрушилась лавина звуков. Все вокруг гудело, визжало, рычало, фыркало.