— Быстрей, быстрей, — подгоняет мать, и у Ники подкашиваются коленки.

Она забирается с ворохом блузок на стул, торопливо поднимается и.., слышит треск разрываемой ткани. Она нечаянно наступила на рукав блузки и дернула ее!

— Ты что делаешь? — восклицает мать. — Ты что творишь, сволочь такая? Дрянь! Дура набитая! Издеваешься надо мной?

Мать выбрасывает вперед себя руки и сразу достигает цели: Ника летит со стула вместе с блузками.

— Идиотка! Безрукая! Стерва!

Ника цепенеет от ужаса и вытаращенными глазами следит за матерью. Слова, которые исторгает перекошенный от гнева рот, ужасны. Ника не знает точно значения многих из этих слов, но они вколачиваются ей в голову, как гвозди. Хочется спрятаться, заткнуть уши. Мать не прекращает кричать. Так уже бывало не раз. Ника забивается в угол комнаты, за кровать.

Не прекращая ругаться, мать хватает первые попавшиеся плечики и пытается повесить их на перекладину. Не получается. Крючок тычется в полку обратной стороной. Ника видит это из своего убежища. Она могла бы помочь, но страх держит ее за плечи и не дает подойти к матери.

— Иди сюда! — приказывает мать и, не услышав в ответ никакого движения, повторяет, срываясь на крик:

— Иди сюда, кому я сказала?

Ника выбирается из своего укрытия и с опаской приближается к матери.

— Вставай на стул.

Ника забирается. Мать подает ей плечики с одеждой, а Ника вешает. Дело двинулось.

Остаются только отцовы пиджаки и тяжелое ватное пальто. Мать поднимает его с пола и едва не спихивает дочь со стула, задев рукавом пальто.

— Бери рукой крючок!

Нике не нужно повторять. Она поспешно цепляется за крючок плечиков и тянется к полке.

Мать с трудом приподнимает вслед за Никой пальто. Ника вытягивается всем своим худым тельцем, ей удается набросить крючок на перекладину и… Элла неловко поворачивается, бедром отодвигает стул, на котором, балансируя, стоит Ника. Девочка, потеряв опору, виснет на перекладине. Палка, не выдержав дополнительной нагрузки, с хрустом обрушивается на Нику вместе с горой одежды. Элла слышит хруст и шум, но все еще не осознает всей полноты происшедшего.

— Что ты натворила? — пытается выяснить Элла. ощупывая руками пространство перед собой.

— Я не хотела, — пищит Ника из-под душащего ее тяжелого ватного пальто. — Оно само упало.

Когда до Эллы доходит вся глубина случившейся катастрофы, ее руки начинают мелко дрожать, а лицо покрывается бордовыми пятнами.

— Все испортила! Паршивка! В кого только ты уродилась такая? Уродина! Стерва!

Отвратительные мерзкие слова пулями выскакивают из перекошенного рта и неумолимо настигают жертву. Ника выползает из-под вороха одежды и на четвереньках добирается до порога. Вслед ей камнями летят ругательства. Ника бежит в комнату брата и затыкает уши руками. Но и теперь она четко слышит непонятные злые слова:

— Шалава! Гадина! Проститутка!

Пытка криком длится до тех пор, пока истошные вопли матери не переходят в сиплые злые плевки.

— Гадина, уродина, стерва!

Вдруг что-то заставляет мать замолчать. Ника открывает глаза. В прихожей стоит отец и держит мать за плечи. Пальцы его напряжены, лица Ника не видит. Не сумев преодолеть подстегивающего ее ужаса, девочка пробегает мимо родителей, в подъезд и — на улицу. Вечером отец нашел ее у гаража. Ника сидела в брошенном кузове чьей-то машины. Обида выпила все эмоции — Ника не может говорить, не хочет шевелиться.