— Ты же знаешь, он на девушек и не смотрит.

— Так надо найти ему! Или ты станешь ждать, когда он приведет в дом кого ни попадя?

Мать разволновалась не на шутку. Что ей ответил отец, Ника уже не слышала — дверь в комнату прикрыли.

Что делать? Сердце ее колотилось как при беге на физкультуре. Славик догадывается! Он скрывает от родителей Юлию Юрьевну как что-то недопустимое. А может, он собирается жениться тайно? Или вопреки мнению родителей, как это сделал Толик Наумов? Как бы то ни было, Славика нужно предупредить. Если их увидят вместе, то кто-нибудь обязательно расскажет родителям. В поселке такие вещи не спрятать. Тогда будет скандал!

Ника даже представить это боялась — она слишком хорошо знала свою мать в гневе.

Глава 3

— Тетя Кира! Я еду в лагерь! Ура!

Соседка кивнула Нике в затылок — девочка уже мелькнула вниз и выскочила на улицу. Так хочется поделиться с кем-нибудь, но двор пуст. Ника помчалась к клубу.

— Юлия Юрьевна, я в лагерь еду! На вторую смену! — выпалила и осеклась. За тем самым столом, где Ника училась лепить кукол, сидел ее брат. Напротив него — Юлия Юрьевна. Они держались за руки.

Ника замолчала, понимая, что влетела не вовремя, и попятилась к двери. Брат поднялся:

— Ну, мне пора. — Проходя мимо Ники, щелкнул ее по носу. — Хвастунья. Понесла, как сорока на хвосте.

Ника заметила, как, обернувшись у двери, он послал Юле самый нежный взгляд, на который только был способен.

— Так куда ты едешь? — очнулась женщина. — В лагерь?

— Да, в лагерь. Для меня это так важно, если бы вы знали! Я ведь никогда нигде не была, хотя от папиной работы путевки всегда хорошие. Только я маме нужна постоянно, она без меня не может.

— Так почему же теперь ты едешь? — Юля стряхнула с себя сладкое оцепенение, навеянное приходом Славика. Она тряхнула головой и внимательно посмотрела прямо в черные глаза девочки. Как они не похожи с братом! Небо и земля. Славик полон достоинства, даже несколько самоуверен. Ей то и дело приходится сбивать с него излишнюю спесь. А девочка — как испуганный олененок, пугается каждого вздоха. И все же Юля так любит Славу, что этой любви хватит и на маленькую пугливую Нику, и на его родителей, на всех.

— Мама с папой уезжают в Одессу, в глазную клинику. Маму будет обследовать один знаменитый врач.

— Это здорово! А ты, значит, отдыхаешь? Славку без присмотра оставляешь?

Юлины глаза сверкнули озорством. И Нике моментально передалось ее настроение.

— Да! Бросаю бедного, беспомощного братика на целых три недели!

— Как он, бедный, без просмотра? — Юлия Юрьевна вдруг подскочила, закружила Нику по классу. — Хочешь, я тебе сарафан сошью?

— Хочу!

— И шляпу мою соломенную возьмешь, все равно без дела валяется!

— Спасибо! Уж я-то ей дело найду!

Накружившись и насмеявшись досыта, они остановились прямо напротив витрины с куклами. На Нику снисходительно взирала цыганка: жгуче-черные брови, глаза, как черный жемчуг, и вызывающе яркое платье. Ника шила его из лоскутков. Бусины подарила соседка — из них сделали ожерелье.

— Это ведь вы мне посоветовали делать именно цыганку, — припомнила Ника. — Я хотела танцовщицу.

— Ты что, жалеешь? — удивилась женщина.

Ника покачала головой.

— Она такая красивая. И гордая.

— Совсем как ты.

Ника не замахала на Юлю руками, не бросилась возражать, а только едва заметно улыбнулась.

— Даже не верится, что это — моя работа.