Ребенок зачмокал и присмирел. Сквозь пеленки просматривались вполне определенные ручки и ножки. Все как положено. Судя по размерам и цвету лица, ему было от силы два месяца.

— Паршивка! — выдохнула Вера Сергеевна. Она почувствовала, как кровь толчками приливает к голове.

— Я тоже думаю, что это девочка, — прошептал Кирилл, склоняясь над сумкой.

— Моя племянница — паршивка, — повторила Вера. — Кирилл, ты видел здесь только что девчонку?

— Да, конечно.

— Беги. Догоняй ее! Это она, понимаешь, оставила здесь ребенка! Она издевается! Бегом, Кирилл, наверняка она пошла к метро!

Кирилл рванул к двери и исчез за ней. Вера выглянула в приемную.

— Рита! Всех отпусти на обед. Ко мне никого не впускать, кроме Кирилла. И сама не входи. Поняла?

Вернувшись к себе, Вера погромче включила «Европу плюс» и заглянула в сумку. Младенец деловито истязал пустышку. Рядом лежала бутылочка с питанием и свернутый в трубочку тетрадный листок. Вера развернула. На листке детским крупным почерком сообщалось:

"Милая тетушка! Поздравь меня, я стала мамой.

Правда, немного рановато, но всякое бывает. Надеюсь, ты не сдашь твою внучатую племянницу в казенное учреждение? Отдаю Ксюшу в твои надежные руки и уверена, что она ни в чем нуждаться не будет.

Твоя Зоя".

Итак, это девочка. Если Зоя пошла в мать, а именно в нее она, судя по всему, и пошла, то нечего и удивляться. Но почему она, подбросила ребенка именно ей, седьмой воде на киселе? Инга небось и не в курсе? А потом — у Зои имеется бабушка, отец в конце концов! Нашла крайнюю! Ну ничего. Она разворошит этот улей, они у нее забегают! Вера ходуном ходила по кабинету. Ребенок снова закряхтел, выплюнув пустышку.

Вера в полной прострации взирала на дергающееся крошечное существо. Она взяла в руки бутылочку, и та показалась ей слишком холодной. А где погреть? Попросит секретаршу — завтра вся фирма будет хохотать над тем, как ее провела племянница.

Да где же Кирилл в самом деле? Вера поставила бутылочку на батарею.

Кирилл влетел в кабинет начальницы запыхавшийся, с мокрой головой.

— Исчезла, — сообщил он. — До метро добежал.

На автобусных остановках тоже нет.

Вера опустилась в кресло. Смешно. Искать человека в Москве! Человека, который не хочет быть найденным!

— Я думаю, ее пора переодеть, — предположил Кирилл с нежностью в голосе.

Вера уставилась на него.

— Сменить пеленки, — пояснил он.

Совместными усилиями девочку перепеленали и снова уложили в сумку.

— Так, — сосредоточенно и отрывисто распорядилась начальница. — Сейчас возьмешь у Турукина ключи от машины, вернешься за сумкой и отвезешь меня домой.

Кирилл молча кивал.

Потом, когда они, как заговорщики, нервно озираясь, покинули офис и выехали на проспект Мира, Вера Сергеевна продолжила:

— Сегодняшний наш разговор, Кирилл, должен остаться между нами, как и то, что касается этой сумки.

Кирилл снова кивнул, глядя прямо перед собой, в цветной поток машин.

— Договоримся так, — продолжала Вера Сергеевна. — Я прощаю твой поступок, потому что.., потому что ты сам признался.

Кирилл осторожно вздохнул.

— Но если хоть одна живая душа… Ты меня понял, Кирилл?

— Могила, — сурово отозвался он.