А что, должен я где-то находить подходящих претендентов? Тем более мне интересно будет посмотреть на Лока, когда у него в храме заведется вороватый прислужник. Можно даже билеты будет продавать на представление «Глостер против Бога», раунд третий. А деньги на найм… деньги есть.

Видя сомнение мастера-лучника, я слил ему еще один инсайд, в котором, впрочем, не был уверен сам. Но как раз последнее обстоятельство повлияло на итоговое решение.

– Хорошо, я согласен. Только мне нужно смотаться кой-куда, а потом жди в гости.

Обновлено задание «Первый после Бога». Найден один жрец из трех.

И тут произошла еще одна странная штуковина, с моей руки сорвался серый дымок и лег на плечо Глостеру. Тот торопливо одернул одежду и уставился на самую настоящую татуировку.

– Это что еще?

Нашел у кого спрашивать. Может, посоветовать мылом дегтярным пройтись, глядишь и отмоется? Но ответил другое.

– Отметка, не более.

– Ну мы чего тогда, пошли?

– Да, у вас пятнадцать минут, потом мы открываем ворота. Успеете?

– Конечно, вниз всегда быстрее, – усмехнулся Борг. – Если коротышка не будет успевать, я его сапогом ускорю.

– И получишь болтом промеж глаз, – огрызнулся Глостер. – Все, пошли.

Напоследок он погладил Кору, чересчур долго и мечтательно посмотрев на ее гриву. Еще пара минут, и топот гномов достиг пролета, а после стал затихать…

– Ну что, пришла зима, открывай ворота? – спросил я Хло спустя четверть часа и, заметив его удивленные глаза, добавил. – Не бери в голову, это риторический вопрос.

Ключ в очередной раз принял нужный размер, причем, теперь стал таким большим, что я едва мог удержать его двумя руками. Вставил, повернул и… на каменную площадку мощной волной хлынул мелкий горячий песок. Отплевавшись и поднявшись на ноги, я посмотрел наверх, в небольшой засыпанный проем, где светило солнце, и спросил Хло.

– Это что еще такое?

Фейра меланхолично пожал плечами и сказал всего лишь два слова.

– Мертвые земли.

– Так вот почему мертвые, – рассмеялся я после трех долгих часов скитания по барханам.

Вот ведь действительно каламбур. Мертвые земли прозваны так не из-за сонма неупокоенных, что рыщут внизу, а всего лишь потому, что тут ничего нет. Пустыня, мать ее, верравийская Сахара, захватившая здоровенный остров. Кстати, в утвердительности последнего довода я уже убедился, потому что сапоги были полны песка, а душа отчаяния.

Да, Хло говорил что-то о пустыне, теперь я припоминал это обстоятельство, но мне и в голову не пришло уточнить детали его пути сюда. Более того, место, через которое он попал в тоннели, находилось прямо у воды, наши карты ума сверить хватило, а вот Средоточие оказалось отгадайте где? Точно, в центре.

Нашел и самую высокую гору острова, через жерло которой можно было попасть на пастбище. Да, в виде нарубленного фарша с множеством переломанных костей, тем более, обратно в Бампас не хотелось. Спасало то, что мы знали, в какую сторону нам надо шагать. Эта условность игры спасала от отчаяния. Способностей Хло хватало, чтобы наколдовать немного воды в ладошках. Признаться, никогда раньше не пил с чужих рук, тем более фейровских, но куда теперь деваться.

Единственное существо, которому тут нравилось – Кора. С веселой песенкой из разряда «что мне дождь, что мне зной» пет пробовал свою новую способность, трудноприменимую в тоннелях. А нам лишь приходилось с завистью смотреть на летающую черную бестию, ловящую ветер своими перепончатыми крыльями.

Из всех припасов сказцев осталась лишь одна бедная захудалая ящерица. Я ее не схомячил из природного воспитания, негоже все-таки подъедать последний кусок, а Хло – из гастрономических предпочтений.