– А стали счастливыми, – ловко парировал Борг. – Я же видел много семей, где благодаря жене муж добивался многого.

– Что говорит лишь о его никчемности. Если бы эта женщина не распыляла себя на это недоразумение природы, по ошибке называющееся мужчиной, то сама достигла всего. Одиночество – лучшая метода, чтобы сконцентрироваться на деле, которому можно посвятить жизнь.

– Ага, ковыряние в этих скляночках твоих уж куда лучше, чем спокойная и счастливая семейная жизнь.

– Главное не скляночки, а знания! – поднял палец вверх коротышка. – Вся моя жизнь всегда строилась вокруг получения знаний, приобретения новых навыков, постоянного развития. Всего лишь к ста тридцати я стал мастером-лучником, научился ловко орудовать алебардой, постиг секреты лечебных трав Тойрина, учился у лучшего плотника острова, путешествовал до сердца Империи, видел последнего из убитых драманами драконов. Каждый раз увлекаюсь новым делом и занимаюсь им, пока не достигаю в нем высот. И знаешь, как я всего этого добился? Не связывался с проклятыми женщинами!

– Может, я видел меньше тебя в жизни, не выбирался дальше тоннелей и пещер, но у меня никогда не возникало вопроса, ради чего я живу. Моя жизнь в моем ребенке.

– Обычный примитивный гно, – презрительно сплюнул Глостер. – Рассуждаешь как глупый дурак! Я женился, потому что все женились, – он растягивал слова, передразнивая неторопливую речь Борга, – я зачал ребенка, потому что женился. Так надо, так делали мои родители, так будут делать мои дети. Живи для собственного развития. Отделался от жены и ребенка, тем лучше, забудь и живи полноценно.

– Еще слово о моей семье, и я сверну тебе голову, – грозно насупился Крушиголов.

– Какие мы нежные. Просто я говорю правду, женщины абсолютное зло!

– Глостер, – я решил вмешаться, пока диалог не перетек в драку. – Судя по твоим годам, у тебя же были женщины.

– Ну были, – нахмурился мастер-лучник.

– И ты, скорее всего, любил…

– Ну… – речь Палец-в-рот-не-клади стала еще короче.

– Так вот сдается мне, что когда-то тебе попросту не ответили взаимностью.

– Кто впереди пойдет? – Резко сменил тему Глостер.

– Ты и пойдешь, – принял я правила игры, перестав давить на больное. – От тебя требуется одним выстрелом отсечь руку в области запястья, чтобы лич не мог держать посох. У тебя как с Ночным зрением?

– Неплохо, но оно мне не понадобится.

С этими словами Глостер скинул рюкзак, запустил туда свою загребущую пятерню, пошарил с самым задумчивым выражением лица и извлек вытянутый металлический прямоугольный предмет, который держал за ручку. Все стенки были глухими, за исключением последней, где располагалось стеклянное окошко. Сигнальный фонарь, дошло до меня.

– А на чем он горит?

– На лимфе, – в один голос ответили Палец-в-рот-не-клади и Крушиголов.

Бедные киши, судя по всему, тут все производство на них держится.

Мастер-лучник открыл стенку с окошком, запалил фитиль и закрыл обратно. Темноту тоннеля прорезала мощная полоса света.

– Волшебный луч в кромешной тьме, – еле слышно промурлыкал я,

– Чего? – Нахмурился Глостер.

– Ничего. В общем, слушай указание: близко к личам не подходить, иначе они вас обездвижат. Надо одним выстрелом перебить руку с посохом. Самое слабое место – запястье. Это уже проверено. Сможешь?

Глостер утвердительно кивнул, поднимая фонарь перед собой. Весь его вид будто говорил ­– да я десять мертвяков до завтрака убиваю, еще пять после и пару, пока несут кофе.

Впрочем, мастера-лучника, при всех его отрицательных качествах, хвастуном назвать было нельзя.