– Героиня явно не твоего романа, – сразу осадил его я. – По весовой категории не потянешь. И вряд ли ей понравится, когда столовые приборы начнут пропадать.

Глостер фыркнул и отправился к себе в комнату. У меня первый раз внутри кольнуло нехорошее чувство, что я обидел мастера-лучника. Не от хорошей жизни он стал таким. С другой стороны, у каждого из нас есть выбор. Я после своего заточения не превратился же в законченного пессимиста с пышным букетом неврастений. Работать надо над собой, работать.

– Крил, я пойду, раз все в порядке? – спросил Борг.

– Да, извини, что разбудили. Будь добр, дверь еще на место поставь.

Я подождал, когда гно уйдет, и сел на кровать. Напряжение в комнате висело колоссальное, хоть двуручным мечом режь. Хло стоял все в том же положении, в котором я застал его, проснувшись, а мантикора и не пыталась скрыть свое недовольство, воинственно подняв жало. Да, в подростковых фантазиях были сцены, когда пара красивых девушек соперничает между собой за мое внимание. Но фейра и мантикора.... Это уже цирк с конями.

– Так, голуби мои сизые, уясните раз и навсегда, чтобы больше никогда не возвращаться к этому вопросу. Кора, это Хло, он мой друг. Действительно друг, наверное, единственный здесь. Он за меня и в огонь, и в воду, и, как выяснилось, в Забанаак. Теперь ты, Хло. Это Кора, она же мантикора, дитя Искры, за которую я несу ответственность. Теперь она полноценный член отряда, и с этим придется смириться. А теперь пожмите друг другу руки, то есть лапы.

Мантикора нехотя повернулась к фейре, чуть помедлила, но все же с королевским снисхождением протянула лапу. Хло подошел и неуверенно коснулся подушечек. Думаю, топор войны еще не окончательно зарыт, но первый шаг к этому сделан.

– Все, а теперь спать...

Слух о диковинном звере, впервые появившемся в «Зале у Свода» разошелся по Шальту со скоростью бубонной чумы, а уж после инцидента в «Тайном Убежище», о котором, судя по всему, растрепала Громогласная (не оправдав название своего заведения), утром нас и вовсе ждал аншлаг. Глостер предложил было брать за просмотр с каждого по два золотых, но я, к великому неудовольствию Коры, попросту спрятал ее в Обиталище. Ибо не фиг.

Два дня ожидания короля гно растянулись в вечность. Мы, уже с моей компашкой, а двигаться приходилось вместе, дабы мастер-лучник в очередной раз не положил свой влажный глаз на что-нибудь ценное, исследовали все самые известные местные достопримечательности: храм Матери, Хранилище Знаний, Центральный фонтан, Большой сад, Главный кристалл (при виде последнего у Глостера задергалось веко). Потом пришла пора менее знаменитых мест, к удовольствию Борга, большинство из которых пришлось на немногочисленные таверны. После исследовали улицы и дальние фруктовые сады у стены. Не потому что они представляли собой какой-то ценный интерес, а просто делать было уже больше нечего.

Поэтому когда со стороны тоннелей раздался звук рога, и у главных ворот забегали омы, я восславил Отца, Мать и на всякий случай Лока (а вдруг услышит), ибо Крепкорукий со своими воинами прибыл к Шальту.

– Это король гно.

– Сам Дриин.

– Быть того не может.

– Дриин Крепкорукий, я сам видел стяг. А на нем кулак Отца.

Стражники бегали взад-вперед, как малолетние пацаны, пробравшиеся в сад за яблоками, но натолкнувшиеся на сторожа. Вот тебе и хваленая дисциплина. С другой стороны, омов можно было оправдать. Все-таки не каждый день к твоим стенам прибывает бывший соперник, намеревающийся стать союзником. Уж не знаю, как слова Намберту покинули «Зал у Свода» и растеклись липкой патокой по городу, заполняя каждый уголок, но Шальт за считанные минуты проснулся, ожил и спешил встречать гостей.

Сама Намберту спустилась с пирамиды, нарядившись в лучшие одежды, и вместе со своей свитой стояла на мостовой, у первых домов города, граничащих с садами.