— Лок, ты какого черта вытворяешь? — Прошипел я.

Как ни странно, но мое появление вызвало заинтересованность всего лишь у нескольких игроков. Другие дошли до такой стадии, что им уже и собеседники нужны были лишь для эффекта присутствия, не более.

— О чем речь? — Перевел на меня тяжелый, полный хмеля и сожаления взгляд Лок.

— Я про день почтения.

— Я ведь тебе говорил, что раз в месяц, — Бог растягивал слова, точно забывая, чем они заканчиваются, — ты будешь…

— Но ведь месяц еще не прошел.

— Ты скажи моей любезной, что за Родину я пал!! — Подскочил на ноги один из собравшихся.

Я опасливо оглянулся, но тут же успокоился. Глаза у человека были закрыты, и находился он явно в трансе. Проговорив строки из песни, бедняга и правда пал. Только не за Родину, а просто и незатейливо, без лишнего пафоса, лицом на стол. Отряд потери бойца не заметил и продолжал тянуть песню.

— Это понятно, но месяца еще не прошло!

— Ты ни разу еще не почитал своего Бога, — при этих словах нетрезвый сын Отца ткнул себя пальцем в грудь, словно в таверне была куча его братьев и сестер и можно было ошибиться, — поэтому первый день я назначил сам. Ибо нечего…

— Чего нечего?

— Бросать своего Господина здесь, — скривился он.

— Так ты мне типа отомстил? Ну ты… — Я еле сдерживался, чтобы не наговорить приятностей, — а чего, сам смыться по-тихому не мог?

— Мог, — согласился Лок, — но эти люди, э… нуждаются во мне.

— Вот ведь морда тщеславная, — выругался я, — ведь сам прешься от того, что тебя здесь возводят в абсолют. Так этого мало, еще и мне свинью подложил!

— Ты мой жрец, — палец с груди Лока переместился на мою.

— Да помню. Но ничего, вот скоро Глостер приедет, отрыгнется тебе жеваной морковкой.

— Глостер? Гном?

— Гном. Ты же не расист.

Лок отрицательно покачал головой.

— Ладно, у меня один вопрос. Что мне можно делать, а чего нельзя?

— Ничего нельзя делать, — строго помахал перед носом пальцем Бог. Его фаланга начала меня раздражать, хотелось оторвать ее с корнем.

— Это я понял: бегать, животинку всякую убивать, торговать, ничего нельзя. Только лежать.

Лок довольно кивнул и потянулся, явно вспоминая о чем-то своем.

— Ну а есть можно?

— Если только ты сам не будешь готовить. И нельзя торопиться, надо есть медленно, лениво.

— Хорошо, а ходить?

— Конечно. Но не следовать по делам, а лишь прогуливаться.

— Ну хоть так. Андрей, спасибо, ставь меня на пол. Ну тогда до скорого, я спать пошел — махнул я рукой Локу.

— Хороший выбор. В былые времена я мог спать по шестнадцать часов в день, — кивнул Бог, но тут же встрепенулся. — Погоди, ты оставишь меня здесь?

— А что не так, я думал, тебе нравятся новые почитатели?

— Они немного странные. Обычно к Перворожденным относятся с пиететом, — последнее слово хмельное Высшее существо выговорило с трудом, — а эти называют «брат» и хлопают по плечу.

— Я бы с радостью что-нибудь предпринял, но мне нельзя, — попытался я изобразить на лице всю скорбь еврейского народа, на которую был способен.