Николя подумал, что Сартин принадлежит именно к тем, кто «постоянно болтается».

— И вы — один из них.

Вскинув голову, Сартин кулаком стукнул по стволу, которому он адресовал свою речь.

— Этот человек — сплошная загадка. Да вот, к примеру, в феврале состоялся совет, в котором приняли участие военный министр Монбаррей, губернатор Бреста Ланжерон и ваш слуга. Выходя из галереи, Ланжерон сказал Монбарею: «Вы должны научить вашего повелителя убивать людей, его предок Людовик XIV сделал из сей науки искусство». Оно и понятно, ведь король в войне ничего не смыслит. Одному Господу известно, как высоко развито у него чувство справедливости и какими, зачастую совершенно удивительными, знаниями в самых неожиданных областях он обладает, однако его робость и нерешительность сводят все на нет. Дела накапливаются, время уходит, вопросы остаются нерешенными. А промедление в делах всегда имеет негативные последствия. Когда же его начинают торопить, он молча злится и ругается про себя. Но это не зловещее ледяное молчание покойного короля, ставшее одним из рычагов управления, а смущение, замешательство, нерешительность, приставшие скорее ребенку, нежели королю. Даже старый лис Морепа, прекрасно пользующийся королевскими слабостями, иногда не выдерживает и упрекает его за столь великий недостаток. Король выслушивает мнения всех, однако не запоминает ни одного или же запоминает обрывки. Каждый тянет правительственную махину в свою сторону, а у нее уже нет ни рессор, ни тягловой силы. Внутри царит хаос, снаружи — неуверенность, а все вместе это горькие плоды разобщенности и бессилия.

Вздохнув, Сартин подозрительно покосился на Николя. Неужели он уже сожалел, что наговорил лишнего? Впрочем, спрашивал себя комиссар, говорил ли бывший начальник полиции и в самом деле искренне? Может, это всего лишь прием, дабы обмануть слушателя? Сильные мира сего часто так поступают. Но зачем Сартину его обманывать? Николя так и не пришел ни к какому выводу.

— Кажется, жара и роскошный стол нашего хозяина подействовали на меня расслабляюще. А нам расслабляться некогда. Николя, я не хочу вводить вас в заблуждение. Наша сегодняшняя встреча не случайна. Ваши друзья помогли мне организовать ее. Король, нуждаясь в ваших услугах, намерен поручить вам особую и чрезвычайно деликатную миссию.

Сартин посмотрел на него насмешливым взором, запомнившимся Николя с самой первой их встречи. И комиссар удивился, что этот взгляд все еще — словно в первый раз! — пробуждает в нем трепет.

— Я ваш слуга, сударь.

— Нет, господин маркиз, — весело отозвался Сартин, — вы — бесценный друг, завещанный мне вашим отцом. Сейчас я изложу вам в двух словах суть дела более чем неординарного, одного из тех дел, в выполнении которых у вас имеется бесценный опыт…

Однако, вздохнул про себя Николя, коего смена настроения Сартина отнюдь не ввела в заблуждение, король желает, король хочет, а Сартин располагает. Несмотря на комплименты, приемы прежние.

— …Адмирал д’Орвилье сейчас находится в Бресте, где собирается многочисленный флот, и ожидает дальнейших распоряжений. Корабли скоро снимутся с якоря. Primo, вы тайно отправитесь в Брест и вручите адмиралу инструкции Его Величества. Одновременно, отвлекая на себя внимание врага, по дорогам открыто поскачут несколько эмиссаров. Выполнить это поручение крайне важно. Второе поручение еще сложнее. Кузен короля, герцог Шартрский, который, как вам известно, словно комета, пронесся по всем ступеням лестницы военно-морских званий, жаждет восстановить звание Великого Адмирала, а потому его только что назначили командующим эскадры синего флага. Его тесть, герцог де Пантьевр, не поддерживает его устремлений. В следующем месяце Шартр сядет на двадцатичетырехпушечный линкор «Сент-Эспри».