— … Может я поговорю с директором гимназии или с твоим куратором? Перейдешь на пару недель на индивидуальное обучение. В себя придешь. Тебе на пользу пойдет после всего, что случилось. Что думаешь?

Он не ответил. Задумался просто. В его голове еще гуляли мысли по поводу Лизаветы и ее вранья. У нее грудь, конечно, хороша и даже очень хороша, но разве она стоила такого странного на него поклепа. Ведь он прекрасно помнил, что давно уже допоздна не засиживался. «Вырубался» в свое время, как и всегда.

— … Сынок, прошу тебя. Поберегись. Может у тебя бессонница после взрыва? Врач ведь говорил, что нужно принимать лекарство, — женщина начала листать блокнот, в котором у нее были какие-то записи. — Я вот записывала…

Не определенно махнув рукой, Алексей что-то буркнул. Какие еще лекарства? Ничего у него не болит. Все нормально, вроде. Глаза, правда, слезится начали в последнее время.

— … Совсем ты меня не слушаешь. Устал, наверное, сильно, — участливо проговорила Бельская, вставая из-за стола. — Иди полежи, сынок. Потом поговорим.

Упрашиваться его особо не пришлось. Ему и, правда, не помешало бы уединиться. Только не спать он собирался, а немного «пораскинуть мозгами». Что-то ему не давала покоя эта ситуация. Херня какая-то, если честно. Лизавета, непонятная месть с ее стороны, бессонные ночи, болящие глаза. Что это все?

Вышел из гостиной. Медленно поднялся по лестнице на второй этаж. Встретив Лизавету с пылесосом в руках, неопределенно хмыкнул и проводил ее взглядом. В голове мелькнул образ тяжелой груди, колыхавшейся в вырезе блузки, и тут же исчез, уступив место следующей мысли. Что же тут происходит?!

Уже открывая дверь в свою комнату, он остановился. Случившиеся события вдруг начали выстраиваться в нечто ему понятное.

— Лизавета говорила, что у меня три ночи подряд горел свет в комнате… И глаза у меня тоже болеть начали, кажется, три дня назад, — пробормотал Алексей, перешагивая через порог комнаты. — Уж не электронная ли харя здесь поработала…

Чертыхнувшись, парень бросился к столу, на котором стоял визор с большой панелью. Появившуюся догадку, следовало проверить. Уселся за стол. Его пальцы запорхали над консолью.

— Не дай Бог, я прав… Не дай Бог…, - шептал он, вызывая страничку с настройками безопасности. — Не дай… Вот же, падла!

Его догадка оказалась совершенно верной. Согласно настройкам безопасности визора, кто-то (имя этого урода парень уже не мог вслух произносить спокойно) с 13.00 и до 17.00 каждую ночь на протяжении трех суток проводил во всемирной сети.

— Поганец! Мы же договорились! — зарычал он на кольцо, поднеся руку к глазам. — Забыл!? Мы договорились, что я здесь главный! Я! Я главный! А ты, урод, что делаешь? Моими глазами…

Его затрясло даже от негодования. Подумать только, Квазар, эта скотина, каким-то образом смог пользоваться его телом, его глазами по своему собственному усмотрению. Вчера он использовал его зрение, сегодня — слух и обоняние, а завтра что? Что, спрашивал он себя и сам же отвечал. Завтра искин захватит его тело и начнет жить его жизнью. Его же, Алексея, запрет где-нибудь в укромном уголочке мозга и время от времени будет выгуливать, как собачонку.

— Ни хе…, - еще сильнее начало его «торкать», когда перед ним раскрылся список, посещенных искином, электронных адресов. — Вообще, крышей поехал, милитарист чертов? Войну готовишь?

Потрясенный Алексей открывал одну локацию за другой, пытаясь уследить за мыслью Квазара. Тщетно. Мысль искусственного интеллекта, если она, конечно, была, бродила такими неведомыми тропами, что запросто можно было заблудиться.