— Что, братишка, дела налаживаются? — поднявшись с постели, он замер возле зеркала, которому с улыбкой подмигнул; отражение молодого жилистого парня с наметившимися мышцами незамедлительно подмигнуло в ответ. — Вот что значит, сам себе хозяин. Никакой черт тебя не понукает, не указывает, что и как тебе делать.

Он поднял перед собой правую ладонь, на безымянном пальце которой красовался тонкая полоска ожога. Памятный подарок, оставленный вчерашней ночью Квазаром. Алексей, поморщившись от боли в этом месте, потер палец и бросил характерный взгляд в сторону небольшой прикроватной тумбочки, в ящике которого лежал злополучный перстень с искусственным интеллектом. Теперь там было его постоянное место, а не у него в голове.

— Теперь я маг, и поводырь, возомнивший себя Богом, мне ни к черту не сдался, — пробормотал Алексей, легонько пнув тумбочку ногой. — Надо же, железка с электронными мозгами, а мнит себя сверх существом… Если бы мне кто-то об этом раньше рассказал, я бы точно рассмеялся ему в лицо. В добавок, бы психом назвал.

Вчерашний разговор с Квазаром, и правда, проходил на грани настоящего сумасшествия. Искин вдруг начал выдавать такое, что в первые секунды парень и не знал, как на такое реагировать. Мол, Алексей несовершенное существо, так как совершает ошибки. Все его действия нерациональны, и, как следствие, неэффективны. Последнее ведет организм к физическому уничтожению, предотвратить которой способен только он, Квазар. В конце разговора, эта ошалевшая от собственной значимости железка, вообще, заявила, что Алексею в ближайшие недели грозит гибель. Выразился он, конечно, несколько иначе. В присущей искину «угловатой» манере, тот пригрозил своему носителя прекращением существования. Кто, в здравом уме, такое стерпит? Вот и Алексей не выдержал! Хватанул внезапно нагревшийся перстень и сдернул его с пальца.

— Теперь я маг, — вновь улыбнулся он, прогоняя воспоминания о вчерашнем дне, заставившие его тогда изрядно струхнуть. — Кстати, о магии. Пока все не проснулись, можно и позаниматься.

В его распоряжении было где-то часа полтора до того, как встанет Лизавета и займется завтраком. До этого времени он спокойно успеет поработать со своим источником.

Удовлетворенно хмыкнув, начал собираться. Не в одних же трусах спускаться на первый этаж, сверкая голыми ляжками и обнаженным торсом. Лизавета после известных событий стала весьма странно на него поглядывать. Кто знает, что она могла подумать или сделать, увидев его в таком виде. Могла пальчиком погрозить, а может и тряпкой огреть. К чему ему все это сомнительное удовольствие?

— Трико и футболка… Отлично.

Заниматься в своей комнате Алексей больше не рисковал. В тот крайний раз, когда он сдуру попробовал это сделать, только чудом не сгорел. Вспыхнуло оделяло на кровати, взорвалась колба с физраствором, даже его гимназическая форма начала тлеть. Еле-еле потушил, носясь как угорелый в душ и обратно. Потом еще объяснялся с матерью, которая к этому времени уже успела спасателей вызвать. Пришлось, рассказать ей правду. Мол учитель ему посоветовал заниматься дополнительно, чтобы был прогресс.

Спуститься вниз было минутным делом. Пробежал буквально по самым верхушкам ступенек, едва их касаясь, чтобы производить меньше шума. Несколько шагов по дубовому паркету, блестевшему в первых солнечных лучах, и он уже стоит перед картиной, за которой скрывался замок двери лаборатории. Привычно сверившись со временем, он быстро выставил нужный час. Дверь тут же мягко пошла в сторону, открывая для обозрения огромное пространство лаборатории.

Признаться, стоя перед открывавшейся дверью, он волновался. Ведь с того злополучного вечера, когда на них напали, парень еще ни разу не спускался сюда.