Император осторожно отцепил чужие пальцы от рукава своего пиджака. Бесцеремонность и совершеннейшая оторванность от жизни ученого ему чуть подняла настроение. Такой тип людей, пренебрегавший всеми возможными условностями и общепринятыми в обществе нормами, напоминал фанатика и редко встречался ему. Чаще приходилось общаться с теми, кто фальшиво улыбался, а после, сквозь зубы, посылал на него проклятья или строил откровенные козни.

— Подождите… э-э… Николай Михайлович, дорогой, — он быстро нашел глазами беджик с именем и фамилией ученого. — Хочу вас обрадовать. Человек, которым вы так восхищается, станет вашей работой на ближайшее время, — ученый тут же застыл с открытым ртом и смешно перекосившимися на носу очками. — Вы немедленно оставляете все остальные проекты и переключаетесь на этот. Повторяю, все остальное оставить и заниматься исключительно объектом.

Боже, еще немного и у ученого слюна начнет выделяться. Видели когда-нибудь, с каким нетерпением и жадным повизгиванием ждет охотничья собака команды хозяина? Животное едва сдерживается, переступает лапами, то и дело переводит взгляд на охотника. Очень похожее император наблюдал и сейчас. Казалось, дай команду и перед ним через мгновение никого не окажется.

— Провести с объектом все возможные тесты, взять полный спектр анализов. Я должен знать, кто он или что он, — продолжал император абсолютно серьезным тоном. — Нужно обратить особое внимание на энергетические структуры, на его восприимчивость к магической энергии. Приоритетом является ответ на вопрос: каким образом у него появилась восприимчивость к магии и способность к манипуляциям с нею… Доступом к полному объему результатов должны обладать только два человека: вы и я…

Закончив разговор, император прошел в помещение, куда поступала информация со всех исследовательских лабораторий центра. Попросил вывести на огромный экран картинку с камер Бельского и на некоторое время застыл на месте, молча вглядываясь в видеокартинку. У человека, не знакомого с обстоятельствами дела, увиденное могло бы вызвать откровенное удивление. Почему обычного подростка, который ничем не отличается от тысяч своих сверстников на улице, держат в таких условиях? Ведь достаточно было на него только посмотреть, чтобы увидеть обычного человека в необычных условиях. На краешке кровати довольно большой комнаты сидел невысокий, одетый в пижамный серый костюм. Алексей в этот момент совсем не напоминал особо опасного преступника. Был скорее похож на растерянного и ничего не понимающего мальчишку, совершившего какой-то проступок по глупости. Это сквозило из всего его облика — честного лица, удивленного взгляда, открытой позы.

Честного говоря, такая мысль невольно посещала и императора в этот момент. Однако он сразу же вызвал в памяти кадры с записи камер бойцов специально отряда имперской безопасности, которые с боем брали Бельского в изоляторе. Тут же все посторонние мысли о несправедливости исчезали, растворялись без следа в потоке шокирующей информации. На видео был совсем не обычный подросток, в некоторые моменты, вообще, терявший всякое сходство с человеческим существом. Камера фиксировала то мифического ледяного голема, пробивающего стены мощными ударами ледяных кувалд; то сгустки огня и плазмы, разливавшегося по пролетам лестниц и переходов; то закручивающие вихревые образования, сносящегося все на своем пути. Бельского, судя по записям, не могли сдержать ни бетонные стены, ни металлические решетки. Он пробивал или продавливал любые препятствия, как танк.