Император сделал паузу, засмотревшись на кого-то в окне. Ламберт туда же направил свой взгляд и увидел цесаревну Анну, которая встречала их на крыльце центра. Безопаснику сразу же вспомнилась идея с медовой ловушкой, когда через Анну они рассчитывали получить тот или иной контроль над Бельским. К сожалению, ничего не вышло: Анна потеряла голову и влюбилась без памяти в парня. Это было и сейчас заметно по внешнему виду девицы, стоявшей с растерянным и чуть испуганным лицом, опухшими щеками. В искренности же чувств парня Ламберт сомневался, как, собственно, и во всем остальном.

— Сделаем следующим образом…, - император резко развернулся к собеседнику. — Парень должен из стен центра выйти или моим новиком, или сгнить в тюрьме. Другого быть не должно. В случае второго варианта, с ним придется работать по жесткому сценарию. Придется разобрать на части, чтобы разобраться с секретом его способностей, — он бросил быстрый взгляд на спускавшуюся по лестнице дочь. — Анне ни слова об этом… Тогда, с Богом.

Он вышел из автомобиля, приобнял и поцеловал дочь. Та сразу же завела разговор о Бельском, что было совсем не удивительно. Девушка в последние дни не находила себе места от тревожного ожидания. Ее настроение менялось, как осенняя погода: то она начинала всхлипывать, то улыбалась каким-то своим мыслям. Дотошно выспрашивала обо всем, что было связано с Алексеем, интересовалась его самочувствием, условиями содержания, выспрашивала новое разрешение на его посещение. Собственно, именно по этой причине она здесь сейчас и находилась.

— Папа, ты же обещал, что я смогу с ним увидеться, — Анна говорила негромко и мягко, но в ее тоне отчетливо слышалась нотки упрямства; чувствовалось, что она не отступиться от желания увидеть объект своего обожания. — Что со мной может здесь случиться? Я только на минутку к нему забегу. Одним глазком посмотрю на него. Пап…

Цесаревна смотрела округлившимися глазами, в которых застыли слезы. Старалась поймать его ладонь, как она это делала в далеком детстве, когда что-то выпрашивала у него или у своей матери. Бывало возьмет своими пальчиками ладонь и начнет ее теребить, одновременно требовательно заглядывая в твои глаза. Тут, хочешь не хочешь, все сделаешь, о чем тебя попросят.

— Хорошо, Анна, — быстро сдался мужчина. — Только сначала я с ним поговорю. Договорились? — та, просветлев лицом, кивнула. — Вот и отлично. Сейчас жди меня в комнате отдыха. Я же пока кое с чем разберусь…

Оставив дочь, императора вместе с безопасником, державшимся рядом, отправились вдоль по коридору. Исследовательский центр, где содержали Бельского, располагался, глубоко под землей и функционировал совершенно изолированно от остальной части. Им пришлось около десяти секунд опускаться на лифте, затем еще минут пять — шесть идти вдоль многочисленных лабораторных помещений.

Возле одного из изоляторов — помещений усиленной многоуровневой защиты, их перехватил руководитель исследовательской лаборатории, сухонький мужичишка в белом халате и растрепанной шевелюрой. С огромными очками на носу, чуть горбившийся, с вечно находящимися в движении руками, всем своим обликом тот напоминал стереотипный образ ученого, который так активно тиражировался в СМИ.

— Э-э-э… Ваше Величество, позвольте вас на минутку, — бесцеремонно, не поздоровавшись и, откровенно нарушая любой этике, ученый подхватил императора за рукав, чем вызвал у того широкую улыбку. — Я буквально одну минутку отвлеку вас… Это же просто уникальные юноша! У меня даже нет слов! Где вы его только откапали? Вы только полюбуйтесь на эти метаграммы! — ничуть не тушуясь, мужчина начал совать под нос императору планшет. — Видите, видите? У него зафиксировано просто дикое магическое истощение! Он словно выжитый лимон.