Джоанна положила на руки подбородок, поставив локти на край стола. Здесь, на веранде, они были в тени. Но над диким, заросшим садом, пестрым от цветущих кустарников, солнце беспощадно жгло серебристый песок побережья.

— Греция — страна контрастов, верно? — спросила Джоанна со вздохом. — Тут так много можно увидеть, сделать, почувствовать! Время перестает иметь значение.

— Возможно, ее история столь богата, что время оказалось поглощенным вечностью, — пробормотал Димитри, не сводя глаз с ее мечтательного лица. — Во всяком случае, вы, кажется, рады, что приехали.

Джоанна осторожно взглянула на него, опасаясь, не дразнит ли он ее снова.

— Ну, конечно, я рада, что приехала, — тихо ответила она. — Стоило приехать даже только ради встречи с отцом. — Она снова вздохнула. — Если бы все было по-другому…

— Вы имеете в виду вашу мать… или свою жизнь в Англии?

— Возможно, и то и другое. Хотя и понимаю, что моя мать не перенесла бы этого климата. Но это теперь далекое прошлое, верно? Я рада приезду сюда и потому еще, что отступило постоянное сознание неотвратимости смерти. Возможно, это звучит странно, особенно если вспомнить, что мой отец тяжело болен, но ему удается заставить домашних не вспоминать об этом. Я сижу с ним… разговариваю… у нас оказалось много общего. Мы любим одних и тех же писателей и композиторов! Мы можем обсуждать книги и музыку, и современные направления в живописи. И никогда, ни разу он не позволил мне… почувствовать к себе жалость…

— Мэту не нужна ничья жалость, — заметил Димитри резко. — Вы должны бы понимать это!

— Наверное, — Джоанна задумчиво кивнула. — Ох, как мне хочется, чтобы можно было что-нибудь сделать!

— Не питайте иллюзий. — Димитри казался холодно равнодушным. Он поднялся на ноги и посмотрел на нее сверху вниз. — Хотите поехать прокатиться на машине? На Дионисии есть любопытные развалины!

Джоанна нахмурилась, поднимая на него взгляд.

— Вы не соблюдаете сиесту ? — спросила она удивленно.

— Неужели по моему виду похоже, что у меня может быть такая потребность?

— Нет, — покраснела она.

Он улыбнулся и, протянув руку, рывком заставил ее подняться на ноги.

— Тогда отправляемся? Или хотите сначала помыть руки? — глаза его искрились усмешкой, и Джоанна поспешила отрицательно покачать головой.

— Готова хоть сейчас, — ответила она.

— Отлично! — он отпустил ее руку и спустился по ступеням веранды. — Пошли. Моя машина стоит за домом, в тени.

Они проехали немного вдоль побережья, и Джоанна пришла в восторг от того, как отчетливо видна каждая деталь пейзажа. Даже сквозь защитные темные очки солнечный свет ослеплял, а воздух был прозрачнее хрусталя. У машины Димитри опускался верх, и скорость не давала солнцу слишком сильно нагревать неприкрытую голову Джоанны. Димитри тоже надел темные очки, перед тем как сесть за руль, хотя Джоанна и заметила, что он привык к яркому свету греческого солнца.

В конце концов, они свернули в сторону от берега и стали подниматься к холмам на другой стороне острова. Местами деревья росли так густо, что давали прохладу, а их аромат казался всепроникающим. Иногда Джоанна могла разглядеть далеко внизу мелькающее между деревьев море, синее и спокойное. Казалось, оно совершенно недвижно, хотя Джоанна знала, что волны непрерывно, одна за другой набегают на берег.

Наконец, они свернули с дороги и поехали по заросшей травой колее меж деревьев и выбрались на прогалину, где виднелись остатки колонн давно разрушившегося храма.