|
Это и во внешности проявляется, и в манере рисовать. Приятная девушка, симпатичная, но по-настоящему ее запомнить нелегко. У нее есть парень, с которым она давно встречается, так я бы очень хотела с ним пообщаться. Мне интересно, каким образом он сумел выделить ее среди окружающих. Наверное, заметил нечто, от меня ускользнувшее, некую индивидуальную черту. Вот я смотрю на Нелькины работы — все они аккуратные, правильные, хоть в учебное пособие вставляй! Из нее, наверное, выйдет прекрасный репетитор. Я была бы рада обладать подобным мастерством, но взгляд куда чаще останавливается на Светкиных набросках — незаконченных, заляпанных, плохо скомпонованных, однако чем-то мне милых. Светка хватается сразу за многое, однако ничего не доводит до конца. Вот и сейчас ее фантазия летит вперед, словно паровоз из песни: Серега? Виталик? Сашка? Нельке безразлично, кто, она спрашивала из вежливости, а Светка кипит от нетерпения. Впрочем, через пару минут, если я не отвечу, ее внимание не менее бурно устремится в иное русло.
— Я не знаю, кто это был. Было темно. А, когда мы с Ольгой Николаевной вернулись, никого уже не было. И на лестнице не было — ни на основной, ни на пожарной. Я смотрела, уже при свете. — А тебе не померещилось? — уточнила Нелька. — Может, не человек валялся, а мешок, например. В темноте не разберешь! — А потом мешок убежал, — хихикнула Светка. — Кто-то нес его, потом отключили свет, он его положил, надеясь, что свет вот-вот включат, но потом решил все-таки не ждать и дотащить в темноте. — Кстати, мальчишки, кажется, собирались купить мешок картошки, — серьезно подтвердила Светка. — Они всю уже съели, а мешком дешевле. — Так я, по-вашему, щупала пульс у мешка с картошкой? Нелька отрицательно покачала головой. — Нет, если ты щупала пульс, значит, это человек, — без тени иронии констатировала она. — Значит, кто-то из наших напился. Вероятно, уже начал праздновать Восьмое марта. Так ты его узнала? — Нет, конечно. И мне не кажется, что напился. Это был культурный человек, а не какой-нибудь алкоголик. — Откуда знаешь? — снова развеселилась Светка. Она после своих интимных моментов становится еще энергичнее, чем обычно. И у нее удивительно блестят глаза, вот как сейчас. — Знаю и могу доказать! Я вытащила подобранный на полу билет в театр, впервые внимательно его рассмотрев. Он был не куда-нибудь, а в Мариинку. В партер. Цена меня потрясла. Я столько за два месяца трачу на пропитание! Даже странно. Я иногда хожу в Мариинку, на третий ярус, и плачу… я задумалась… почти в сто раз меньше. Конечно, партер дороже, только неужели в сто раз? — Наверное, в сто, — пожала плечами Нелька. — Раз так написано. Вот кому-то деньги девать некуда! — Это уронила Алена или Марго, а вовсе не твой пьянчужка, — сообразила Светка. — Если это престижный спектакль, они денег не считают. Я пожала плечами, не без удивления глядя на красиво оформленный прямоугольничек бумаги. Что-то в нем не так! Я хорошо помню дизайн билета — на обратной стороне изображен театральный занавес. Голубой. А здесь коричневый! Интересно, есть еще отличия? Да, есть. Тут обычно напечатано — льготный тариф. Я еще по первому разу испугалась, что это для блокадников или ветеранов и меня не пустят. Но мне объяснили, что льготный тариф относится ко всем гражданам России, а полный действует только для иностранцев. На найденном билете тариф полный. Здесь что, был иностранец? Мое открытие не вызвало у девчонок бури энтузиазма, и они переключились на обсуждение какого-то салона одежды, где сейчас сезонные скидки. В принципе, все естественно. |
