Нелька тоже кивнула, почти неслышно прошептав:

— Да. Она никогда не сделала бы плохого нарочно…

— Никто ее в этом и не обвиняет. Если, разумеется, проигнорировать то, что проституция — не лучшее из занятий.

— Она не была проституткой! — горячо возразила Нелька. — Если она иногда брала за это деньги, которые ей дарили, это вовсе не значит… В подарке нет ничего плохого!

— Что ж, будет считать, что Ивченко привела к себе иностранного гостя в расчете на небольшой подарок, а там… Трудно наверняка сказать, что именно произошло. Возможно, клиент оказался несговорчивым. Возможно, имеющаяся при нем довольно крупная сумма денег заставила Ивченко потерять голову. Как бы там ни было, она решила его ограбить, усыпив с помощью клофелина.

— Где она взяла клофелин? — вмешалась я. — Тем более, если не планировала ничего заранее.

— Хороший вопрос, но мы уже знаем ответ. Купила у одного не вполне законопослушного человека. Ее рыжие волосы хорошо запоминаются. А вот зачем купила, это уже вопрос не к нам. Думаю, на всякий случай. При ее образе жизни мог бы пригодиться. Но использовала наверняка впервые — и сразу такая промашка. Плохо рассчитала дозу, к тому же не учла больное сердце клиента. Это убийство было непреднамеренным.

— А потом взвалила тело на плечи и, никем не замеченная, легко донесла до соседнего дома, — съязвила я.

— Никто и не уверяет, что легко. Судя по тому, что случилось в тот вечер с вами, вынуждена была время от времени класть труп на пол, чтобы отдохнуть. Зато у нее хватило ума отключить свет, что и позволило остаться незамеченной.

— А во дворе? Почему ее не заметили из окон соседнего дома?

— Новичкам, Маша, обычно везет, — без раздражения пояснила Ирина Станиславовна. — И потом, в наши времена в десять вечера люди не больно-то гуляют по дворам и выглядывают из окон. А если и выглядывают, вряд ли много увидят, учитывая почти полное отсутствие фонарей.

— Ладно, пусть так. Но ведь вы считаете, что она отравила Свантесона по ошибке, а собиралась только усыпить?

— Откуда вам известна эта фамилия? — быстро вставил Сергей Михайлович.

— Случайно услышала, как ее упоминали вы. Хотите, считайте, что подслушала, это теперь неважно. Вы лучше вот что скажите: на что она могла рассчитывать? Ведь, проснувшись и обнаружив пропажу денег, Свантесон тут же побежал бы к вам и на нее донес! Она по-вашему что, совсем дурочка? Он ведь знал ее адрес.

— Знал, но не думаю, что рискнул бы пойти официальным путем, — улыбнулась Ирина Станиславовна. — Он женат, причем жена — весьма обеспеченная и очень ревнивая дама.

— С большими дефектами внешности и характера, — хмыкнул милиционер. — Любой мужчина лучше лишится денег, чем пойдет с такой дамочкой на конфликт. Я имел счастье с нею общаться и более, чем понимаю господина Свантесона, решившего по свободе гульнуть. Тем более, наш город шведы с финнами воспринимают как помесь борделя с кабаком.

Мне не понравилось подобное определение прекрасного Петербурга, но как воспринимают его шведы с финнами, я, разумеется, была не в курсе, поэтому предпочла спросить:

— Ладно, Свантесона Светка отравила случайно, но зачем ей убивать Марго?

— А тут уж цепная реакция, Маша, — грустно ответила Ирина Станиславовна. — Коготок увяз — всей птичке пропасть. Есть такая поговорка. Преступный путь страшен тем, что, раз на него ступив, вернуться обратно практически невозможно.