Из деревянной рамы на нее смотрела молодая девушка. Большие широко расставленные глаза, опушенные густыми черными ресницами; темные брови вразлет. Черты лица, пожалуй, немного резковаты – высокие скулы, упрямо вздернутый подбородок, – для того чтобы их владелица считалась безупречной красавицей. Но полные губы и прямой нос с тонкой переносицей делали ее лицо необычайно привлекательным, исполненным неуловимой прелести и очарования.

К тому времени, когда мать вернулась в номер, Анастасия уже успела раздеться и, полусонная, нежилась в постели, наслаждаясь давно забытыми покоем и тишиной. После ванны Лорели выглядела заметно посвежевшей, и Анастасия с благодарностью подумала, как мудро поступил отец, предусмотрев в маршруте эту ночевку, – им обеим очень нужна была передышка.

– О, он уже успел принести наши чемоданы, – заметила Лорели, развешивая на просушку свежевыстиранное белье.

– Нет, мама, он прислал хозяина и передал приглашение.

– Какое приглашение?

– Мы приглашены на ужин в столовую к восьми вечера.

– Как это мило с его стороны! – просияла от удовольствия Лорели. – Я уже подумывала об ужине, а теперь у нас есть спутник. Он очень внимателен, правда?

– Его чуткость выше всяких похвал. Только я просто с ног валюсь от усталости. Пожалуй, приму ванну да лягу спать. Пришли мне чего-нибудь перекусить.

– Анастасия! Ты что, задалась целью грубить мистеру Райдеру? Нельзя себя так вести! Или мы вместе спускаемся в столовую, или ужин отменяется.

Понимая, что не может отказать матери в этой небольшой радости, Анастасия сдалась:

– Хорошо. Я пойду, но только...

– Никаких «но»! Когда будешь принимать ванну, поразмышляй о блюдах, которые нас ждут, дорогая.

Анастасия потянулась, с удовольствием расправляя затекшее за долгую дорогу тело. Мать, конечно, права. Отчего бы не доставить самой себе удовольствие? Поездка завтра продолжится и скорее всего будет еще тяжелее, чем раньше.

– Хорошо, мама. Я пойду приму ванну, а ты дождись меня, ладно?

В восемь вечера мать и дочь, отдохнувшие, в выходных нарядах, с тщательно уложенными волосами, спустились в столовую.

Оба платья были элегантного покроя, с высокими корсажами и узкими облегающими юбками. Широкие ленты туго перетягивали талию и большим бантом были завязаны сзади. Лиф застегивался спереди, низкий вырез прикрывало плиссированное жабо. Светло-серое атласное платье Лорели в поясе было перетянуто лентой небесно-голубого цвета. Платье Анастасии было темно-зеленого цвета, а лента на поясе была из багряного шелка. Обе женщины были в дорогих кожаных ботинках с тугой шнуровкой на подъеме.

Их появление в маленькой столовой провинциальной гостиницы произвело настоящую сенсацию. Белые женщины, особенно так изысканно одетые, были здесь нечастыми гостьями.

Хок, дожидавшийся у входа, двинулся им навстречу.

– Вы обе сегодня просто очаровательны, – галантно произнес он, скользнув задумчивым взглядом по Анастасии.

– Спасибо, – приветливо поблагодарила Лорели. Анастасия с изумлением взирала на преобразившегося Хока. Костюм из великолепного тонкого черного сукна, отличного покроя брюки, жилет и сюртук сидели на нем как влитые. Волосы у него были черные и густые, скуластое, со слегка крючковатым носом лицо – дочерна загоревшим, а глаза такие темно-синие, что казались почти черными.