Отклик не замедлил прийти. Хок снова крепко прижал Анастасию к себе, приник к ее рту и на этот раз принялся слегка покусывать язык. Поцелуй длился и длился, и желание неудержимо охватывало обоих влюбленных. Хок вытащил заколки из ее прически, и золотистая масса волос водопадом заструилась вдоль спины. Он подхватил длинные пушистые пряди, намотал их на запястья, и теперь Анастасия не могла освободиться от его настойчивых поцелуев, хотя и не знала, желает она этого или нет.

Анастасия гладила выпуклые мышцы на груди Хока, чувствуя, как они напрягаются от ее прикосновений. Потом, удивляясь собственной смелости и ловкости, расстегнула несколько пуговиц у него на рубашке и, гордая собой, скользнула ладонями под шершавую ткань. Ладони ее легли прямо ему на соски, которые неожиданно для нее превратились в два плотных бугорка.

– Господи, Анастасия, – выдохнул Хок. Он прервал поцелуй и осторожно коснулся губами нежной мочки ее уха. – Ты что, вознамерилась свести меня с ума?

– Да. Да! Боже мой, Хок, я хочу тебя любить!

– Я тоже, Анастасия, я тоже...

Они уже начали опускаться на пол, когда Анастасия вспомнила, где они, собственно, находятся и что происходит вокруг. Она уперлась руками в грудь Хока.

– Не здесь, Хок. И не сейчас. Пожалуйста. Он резко отстранил ее от себя.

– Начало уже положено.

– О чем ты?

– Дело в том, что... Ладно, не важно. Поправь прическу, Анастасия. У тебя сейчас трудные времена, а я поступаю, как законченный эгоист. Тебя в любой момент могут позвать.

«А любит ли меня Хок? – мелькнуло в голове у Анастасии. – Или он всего лишь хочет, чтобы я отдалась ему, и все?» Думая об этом, она все же последовала его совету и начала приводить себя в порядок, радуясь, что так быстро сумела взять себя в руки. Подойдя к тазу, девушка наскоро ополоснула руки, плеснула две-три пригоршни воды в лицо, как смогла, отряхнула пропылившееся дорожное платье и почувствовала себя почти нормально.

Повернувшись к нему, она улыбнулась, заметив, как пристально он следил за каждым ее движением. Ей показалось странным, что, приводя себя в порядок, она не испытывала ни неудобства, ни смущения от присутствия Хока. Может быть, оттого, что им вдвоем уже довелось пройти через многое.

– Когда закончишь разглядывать меня, сам ополоснись. Хотя я, пожалуй, принесу тебе свежей воды.

– Я никогда не устану любоваться тобой, Анастасия, – очень серьезно сказал Хок.

От его слов у нее вдоль спины пробежал приятный озноб. Может быть, он в самом деле любит ее?

– И не морочь себе голову свежей водой для меня.

– Давай спустимся вниз и перекусим. Ты же наверняка проголодался.

– Нет. Спешка ни к чему, можно поесть и позже. Я пока посижу здесь, чтобы никому не мешать. А ты бы сходила проведала отца.

Анастасия поняла, что он не уступит, и не стала настаивать.

– Хорошо. Я скоро вернусь.

Он отрешенно кивнул, думая о чем-то своем.

Анастасия вышла из комнаты, тихонько прикрыла за собой дверь и направилась к отцу, размышляя о том, как сильно изменился Хок за эти несколько часов: Но когда она вошла в комнату своих родителей, все мысли мигом вылетели у нее из головы. Женщины, по-прежнему склоненные над ее отцом, подняли головы на скрип открывшейся двери, и Анастасия увидела, что они улыбаются. В ноздри ей вдруг ударил сильный запах спиртного.

– Как он? – немного растерянно спросила она. Спиртным пахло от Шеффилда Спенсера. Услышав вопрос, он поднял одну бровь и ответил заплетающимся языком:

– Чего вы там шепчетесь, а? Я вроде как еще не умер и пока не собираюсь, ясно? От пулевого ранения еще никто не умирал.