– Это единственное, что я могу предложить за то, что Рэчел сделала для Гуса. И это по-настоящему задиристый петух. Воспитывай.

Джейк поглядел на пятерых кричащих кур и петуха, запертых в клетках для кроликов, стоящих в фургоне.

– Тебе может лучше не такого задиристого, а то он закончит на столе за воскресным обедом.

– Только помни, – сказал Амос. – Если ты хочешь, чтоб твои куры неслись, вам надо найти более опытного петуха.

Вспомнив, что рядом леди, Амос приподнял шляпу.

– Извините мой болтливый язык, мадам. Рэчел улыбнулась.

«Да, – думала она, – я всегда легко прощаю. Слишком легко. Если бы я отказалась простить Джейка, я могла бы ехать назад в Индепенденс, спастись от него».

– Гарланд, – сказал Джейк, глядя на костлявого юношу. – Я оставлю здесь Принца на несколько дней, так что ты можешь заниматься с ним. Но будь осторожен, я не хочу, чтобы он ушибся.

– Не волнуйся. Я буду ездить на нем так осторожно, как если бы у него были стеклянные ноги.

– Смотри же, – предупредил Амос, – пора перебежать Маклину дорогу. А то он начал уже суетиться.

– Принц его перегонит. Принц побьет любого коня. Не так ли, Джейк? – Глаза Гарланда загорелись от возбуждения.

– Наверняка, парень, – сказал Джейк. – Я думаю, нам пора уезжать, – он хлопнул поводьями, и лошади двинулись.

– Возвращайтесь поскорей, – пригласил Амос.

– Обязательно, – ответил Джейк. – И вы тоже не стройте из себя незнакомых.

Эта поездка отличалась от первой. Обстановка не была напряжена. Джейк ослабил скованность, задавая вопросы. Он спросил, откуда она и кто ее родители. Она кратко рассказала. Трагические детали она все-таки не могла рассказать даже знакомому. Она также не упомянула и о деньгах в Санта-Фе. Может, она сделает это позже.

– Ты сказал, что бродил. Где ты побывал? – спросила она, надеясь перевести беседу в другое русло.

– О, я много видел. Страну Желтых Камней и Рокиз, Елекфут и Крау Кантуй. Отец научил меня карабкаться по горам еще когда я был подростком на Дикой Реке. У нас получалось… Последние слова были похожи на тоскливую жалобу.

– Ты сожалеешь, о тех днях?

Он слегка улыбнулся, взгляд блуждал где-то вдали.

– Я хотел бы, чтобы ты увидела кусочек этого. Индейцы приходят отовсюду. Даже на дальнем Западе, в Далласе, они, все разодетые в перья и бусы, ходили с важным видом, рисовались. И мне нравились и Джонатан Смит, и сумасшедший Марк Финч и Френчес Лебес. Все мы собирались, торговали друг с другом, объединяясь в хорошие компании. Никто никого не превосходил. Это было что-то! – Последние слова Джейка унес ветер, и Рэчел вдруг почувствовала глубину его потерь.

Глубоко вздохнув, он оглянулся на нее и широко улыбнулся, прежде чем продолжать.

– Нет смысла в пережевывании того, чего и быть не может. Горы давно все исхожены. Те дни ушли навсегда.

Рэчел чувствовала, что одобряет эту новую точку зрения своего мужа. Для него жизнь, свободная от устремлений, была возвышенным идеалом. Не было обмана, не было грабителей, только мужчина, которому можно доверять – может быть, можно.

Они возвращались домой гораздо быстрее, чем хотелось Рэчел. Джейк бросал на нее взгляды, полные вожделения. Он не убрал руки с ее талии, когда говорил.

– Я ужасно голоден. Ты не накормишь нас ужином пораньше?

Она знала, что это был за голод. Дело было совсем не в ужине. Он просто хотел убрать это препятствие. Рэчел сказала спокойным голосом, чтобы не выдать своего страха:

– Чего бы ты хотел на ужин?

– Неважно.