«Когда убивали сородичей, этот красавец или охотился, или удрал, - предположил Гуннар, - а на мне он просто отыграется». И запустил копьё. Кошка увернулась. Снаряд бессмысленно шлёпнулся в гранитные обломки, усеявшие ущелье.

    Тигр прыгнул. Это был затяжной, прицельный выпад. Зверюга великолепно изогнулась в воздухе. Викинг рассчитал место приземления, достал меч и нырнул под летящего врага.

    Клинок распорол белое брюхо, и, совсем не царственно переворачиваясь, кошка покатилась вниз, к входу в подземелье, увлекая за собой компанию маленьких камушков. Из распоротого живота хлынула кровь.

    Саблезубый поднялся и с воем бросился на обидчика. Меч попал в разинутую пасть, не причинив вреда. Один хряп мощных челюстей - и кованая сталь перекушена словно ветка.

    Вспомнив бой с датчанином Хротгардом, викинг вцепился хвостатому в шею и оказался на спине. Над головой хрипел священный убийца, на ноги лилась его горячая жизнь. Левая передняя лапа царапнула кольчугу, и та разошлась, как старый мешок из-под муки. Длинные кровавые борозды пересекли грудь скитальца.

    Удар правой лапой отбросил человека на пятнадцать футов. Теряя равновесие, викинг заставил себя подняться. Рука нащупала среди осколков гранита что-то знакомое. Случайность, судьба или боги вернули ему копьё?

    Копьё, направленное судьбой, спасло викингу жизнь, поразив последнего саблезубого в сердце. Тигр умер в последнем прыжке, подмяв человека под себя.

    * * *

    -  Один и грозовые молнии! - Гуннар кое-как выполз из-под мёртвого зверя. С большим трудом, качаясь от усталости, поднялся.

    По телу поверженного тигра плясала дрожь, лапы сгибались и разгибались в конвульсиях. Человек победил. Но сказать, что высокой ценой, - не сказать ничего. Кольчуга висела как тряпка вперемешку с кожей, грудь и плечи кровоточили, меч превратился в две бесполезные железки.

    Теперь уже совершенно ясно - шаман послал его на верную гибель. Завалить всю семейку саблезубых, окажись она здесь, на месте, живьём, нереально даже для отряда викингов. Но кто же тогда убил целую стаю?

    Познав истинную силу обитателей Запретного ущелья, викинг не сомневался, что только сверхсильное, сверхкровожадное и сверхбыстрое существо было в состоянии это сделать. А какие шансы у него, лишённого меча, раненого и контуженого, против того, кто порвал не одного, а шесть тигров зараз?

    Правильно. Никаких.

    Однако долгие рассуждения никогда не были сильной стороной детей Скандинавии.

    Выдернув копьё из тела самца, Гуннар нащупал на поясе длинный ильбарский кинжал, хвала небу, хоть он остался цел. Убрал сломанный меч в шагреневые ножны - в крайнем случае сдаст в переплавку, по гарантии. На баккарийском поясе оказалась совершенно целая фляга превосходной медовины - спасибо милой гульке. Осушив сосуд, почувствовал, как приятная истома разливается по жилам и боль отступает. Силы возвращались. Кровь на ранах свернулась и образовала почёсывающиеся корочки.

    За час викинг обошёл окрестности. Животные отсутствуют, пара перепуганных до инфаркта седых сусликов не в счёт. Страшных следов больше нигде нет. Единственным неисследованным местом оставалась та самая Огненная пещера. Гуннар нашёл деревья, напоминающие скандинавские кедры, отсёк пару ветвей, наломал коры. Достал огниво и кремень из сумки, зажёг первый факел.

    Теперь стоило бы дождаться ночи, чтобы привыкнуть к темноте. Слишком опасно оставаться у входа, здесь его силуэт на светлом фоне дня чётко виден, даже если выбросить факел.