– Неужели их там бьют?

– Говорят…

– Но какое они имеют право?!

– Кто сильней, тот и прав. Как в лесу.

– А ты вспоминаешь нашего папу?

– Папу? Всегда. Посмотрю на небо – и он в небе. Посмотрю на дерево – и его глаза среди листвы, посмотрю вдоль по улице – и он где-то там мелькнет. Мне есть что вспомнить… есть о чем видеть сны.

– Мамочка, что же ты ничего об этом не рассказывала?!

– А когда было рассказывать? Мы ведь и по-русски только-только с тобой разговорились.

– И ты столько лет держишь все в себе? Боже мой, какая я дура! Как я ничего не видела, не чувствовала, не понимала! Какой ужас!

– Да что же тут ужасного, доченька? Это не ужас – это опора, это смысл моей жизни. В прошлом – твой отец, в настоящем – ты, а в будущем… а в будущем я буду с ним, а потом-потом и все мы снова будем вместе: папа, я, Маша, ты – все!

XXII

Ни на сапоги, ни на ботинки для Домбровского у них не хватило денег. В те дни все резко подорожало, в особенности товары первой необходимости – основа основ всякого житья-бытья. Обувь купить не удалось, зато всю остальную часть передачи Анна Карповна и Сашенька собрали лучшим образом.

Чтобы связать для Домбровского теплые носки, Сашенька распустила свой серый шерстяной свитер, который она получила год назад в награду за успехи в акробатике, за призовое место на соревнованиях общества "Трудовые резервы".

– Сашуль, ну зачем ты распустила фактически новый свитер? – упрекнула ее мама. – Можно было из разных кусочков, разных ниток, получились бы такие пестренькие носочки, я бы сделала их хорошо.

– Не ругайся! Зато теперь столько пряжи, что хватит на три пары: ему, мне и тебе.

– Но мне-то зачем?

– Тебе? Ты что, ма! Я тебя очень прошу – тебе обязательно. Это важно!

– Ладно, – улыбнулась мама. – Наверное, ты делаешь все правильно. Давай-ка быстренько свяжем их в четыре руки.

В распущенной из свитера пряже одна нить была ангоровой, и потому носки получились пушистые, теплые, нежные на ощупь. Когда вязали, мама рассказывала об отце, о жизни "в старое время". Так повелось в народе, что годы до 1917-го стали называть "старое время". В анкетах был вопрос: "Чем вы занимались до советской власти?" И никто не мог вообразить, что минет всего несколько десятилетий и придет антисоветская власть, и уже можно будет спросить: "А чем вы занимались при советской власти?" Для истории эти три четверти века даже и не мгновение, а что-то усеченное, меньшее, чем мгновение, а для миллионов людей в этом времени, как в волчьей яме, поместилась вся их жизнь целиком, от «а» до «я», сгорела заживо – единственная, неповторимая, безвозвратная.

– Главное, что мне удалось сделать и чему я рада, то, что ты не стала лишенкой. И теперь ты можешь пойти на фронт. Ты ведь знаешь, что лишенцы не имеют права на защиту Родины?

– Знаю. У нас Матильда Ивановна лишенка, и еще я кое-кого знаю.

– Матильда-то с какого боку?

– А у нее отец содержал цирк-шапито.

– М-да, – сказала мама. – Как говорит наш вечно пьяненький старичок-кочегар дядя Вася: "Эх, хороша советская власть, да больно долго тянется!"

– Он так говорит? Этот седенький, такой маленький, худенький – в чем душа держится? И он так говорит?

– Говорит, но только мне – один на один.