Суперзвезда, выслушав просьбу, без лишних проволочек начертала на клочке: «На добрую память. Глория».

Подруга осталась довольна, тут же аккуратно сложила салфетку и убрала в сумочку.

– Ну вот, – удовлетворенно произнесла она. – Лет через пятьдесят продам ее автограф за миллион долларов и умру сказочно богатой...

Поздно вечером Джессика уезжала домой. Эллин и Стив прощались с ней.

– Теперь ты знаешь, как я живу, – сказала Эллин перед тем, как подруга уселась в свой «бьюик».

– По-моему, очень даже весело! – отозвалась та. – По крайней мере, веселее, чем в Мичигане.

– Может быть. Но уж точно не счастливее...

– Только давайте не будем о грустном! – поспешил вмешаться Стив. – Не стоит портить окончание такого прекрасного дня!

Все трое обнялись на прощание, а через несколько минут Джессика уже ехала назад в Мичиган.

Погода стояла чудесная, и Стив вызвался проводить молодую женщину до дома. Они шли, не произнося ни слова, как близкие друзья, которых не тяготит молчание. О чем говорить, если и так все понятно?

Доведя Эллин до подъезда, он залюбовался ее лицом в мягком свете уличного фонаря. Удивленно приподнятые брови, карие миндалевидные глаза, прямой нос, чувственные губы... То ли обстановка была романтичная – ночь, пустая улица, то ли вино взыграло в крови, но Стив, неожиданно для себя, наклонился к Эллин, стремясь поцеловать.

Она не оттолкнула его, не обругала, не дала пощечину, только чуть посторонилась и прошептала:

– Не нужно...

– Прости, я не хотел, – смутился он, делая шаг назад.

– Знаю, – ответила она. – Просто так получилось. Иногда я думаю о том, как прекрасно было бы, если бы я могла ответить на твою любовь. Но мое сердце упрямо страдает от чувств к другому. Жизнь устроена так несправедливо...

– Не продолжай, – попросил Стив.

– Но я должна! – Она заглянула ему в глаза. – Я хочу быть честной и с собой, и с тобой. И моя честность говорит, что между нами никогда не будет близких отношений. Я не смогу полюбить тебя как мужчину. Прими это как данность и, если сможешь, останься мне другом.

– Конечно. Я все понимаю, – грустно улыбнулся он. – Спокойной ночи.

И Стив медленно пошел прочь от дома Эллин. Обернулся лишь единожды, когда дошел до угла. Она все так же стояла у подъезда и смотрела ему вслед.

Однажды днем, когда Эллин по обыкновению работала над очередной статьей, в редакцию заявилась Анджела Райт. Блондинка явно была в ударе. Блузка с неизменно глубоким вырезом, мини-юбка – все как всегда. Но, судя по довольному выражению лица, на соседней улице только что раздавали деньги всем желающим и она оказалась первой в очереди. Редко можно было видеть мисс Фурию в таком прекрасном расположении духа.

Окинув надменным взглядом присутствующих, Анджела нашла среди них Эллин и громогласно заявила, не отводя от той глаз:

– В скором времени до всех вас дойдет новость, в достоверности которой кое-кто может усомниться. Поэтому, во избежание слухов и сплетен, я решила лично поставить всех в известность. Я и Марк Адамc назначили день помолвки!

Гробовая тишина повисла в редакции.

– Что-то не слышу аплодисментов, – продолжила она. – Мне казалось, в такие минуты все бросаются поздравлять!

Чьи-то жалкие хлопки послышались за одной из перегородок, но, не найдя поддержки, быстро смолкли.

– Так, все понятно, – приняла озабоченный вид блондинка, подойдя к своему столу и ища что-то среди бумаг. – Поздравлений не будет.