Дом как дом. Отдельный, но не такой уж большой.

Кристи вспомнились знакомые запахи, желтые и черные ромбики паркета, обои в болотных тонах…

Она не могла заставить себя приблизиться и остановилась поодаль, вся дрожа и ощущая на губах соленый привкус слез.

Как такое могло произойти? Как мог посторонний, недавно появившийся здесь человек бросить ей в лицо несправедливые обвинения, причем сделать это в присутствии людей, знающих ее семью?! А ведь на многих лицах был написано злорадство, с горечью припомнила Кристи, хотя всем этим людям было как дважды два ясно, что Холдейн говорит неправду!

Плакать она больше не могла, но голова у нее раскалывалась, а лицо распухло от слез.

Мой старый дом… Как счастлива я была под этим кровом!.. Какой уверенной и защищенной чувствовала себя тут…

Постояв немного, Кристи двинулась в обратный путь, и вскоре увидела свою машину.

Но что это? Бок о бок с ней стоял знакомый «лендровер»! Его дверца приоткрылась, и из кабины выглянул Айвор Холдейн.

Куда деваться, запаниковала девушка, ведь он меня уже увидел? И, высоко подняв голову, она пошла прямо навстречу врагу.

Он пристально всмотрелся в ее лицо, и она с опозданием сообразила, что скрыть следы слез не удастся.

Пусть радуется, что довел меня до ручки, подумала Кристи и смерила его уничтожающим взглядом.

— Я только что говорил с Грегом, — подчеркнуто вежливым тоном произнес Холдейн.

— Ах, вот как! О чем же? Убеждали его, что меня надо уволить?

Кристи торжествовала, заметив, что он покраснел.

— Он просто объяснил мне, в каком вы находитесь положении. Оказывается…

— Что? Что я не миллионерша? — Кристи ринулась в бой. — Ну, и дала же я маху. До чего же я недогадлива! Ребенку впору было бы сообразить, что вы с Юджином Айшемом близкие родственники. Редкостное сходство — просто два сапога пара.

Она услышала его прерывистое дыхание и поняла, что зашла слишком далеко, но нимало не сожалела об этом.

Он публично унизил ее в гостях у Дорин, и ей давно не приходилось испытывать такой боли и обиды, но она ни за что она не покажет, что уязвлена.

— Постойте! — проговорил Холдейн и сделал шаг ей навстречу.

Кристи испуганно попятилась, но он подскочил к ней и схватил за плечи. Она попыталась вырваться — до сих пор никто не смел даже притронуться к ней против ее воли.

— Да успокойся ты ради бога, дурочка маленькая! — воскликнул Холдейн.

Он был так близко, что девушка чувствовала аромат его одеколона, и почему-то от его сильного, большого тела на нее веяло теплом и покоем.

— Нет, пожалуйста, нет!

Но его властный поцелуй прервал ее трогательную мольбу.

Кристи понимала, что он означает, — Холдейн наказывал ее и одновременно выражал свое к ней презрение. В прикосновении его губ не было ни нежности, ни страсти.

Девушка задыхалась от ненависти. Она была близка к обмороку, и он, поняв это, разжал объятия. Чуть отступив назад, Кристи услышала, как Холдейн выругался, и содрогнулась всем телом. Потом он снова схватил ее за плечи, и она застыла, уже не в силах шевельнуться. У нее теперь даже не было сил умолять его о пощаде и все стало безразлично.

Кристи смотрела ему уже не в глаза, а куда-то в подбородок. Сейчас она снова испытает его натиск, исполненный ледяного бешенства… Но теперь губы Холдейна почему-то были теплыми и нежными, а поцелуй бережным, успокаивающим…

Девушка все еще дрожала, а он целовал ее — осторожно и ласково. Мысли с трудом поворачивались у нее в голове. Что-то подсказывало ей, что теперь самое время бежать — ведь Холдейн обнимает ее совсем не крепко. Но если она воспротивится, его поцелуи снова станут грубыми и оскорбительными, как вначале.