|
— Не хотите мне сказать? Кати покачала головой. — Нет? Кати повторила свой жест. Валери шагнула к ней. — Почему же нет? Неужели все так плохо? Кивок. — Ну что может быть так уж плохо? На самом деле, Кати, я же ваша подруга. Я волнуюсь. И все же ничего не хотите мне сказать? Опять отрицательное качание головой. — Почему нет? Просто невозможно смотреть, как вы мучаетесь… Эта продолжительная рвота… Что-то происходит… Я вызову врача… — Нет! — прокричала Кати. Она дрожала. — Никакого врача. Прошу вас! Я… я не больна… — Но это же ненормально, то, как часто вас тошнит… Я боюсь… — Я тоже… Кати кусала губы. Я не должна была этого говорить. Но эта Валери настолько любезна, подумала она, и заботится обо мне. На самом деле я так больше не могу… Валери села рядом с Кати, опустившейся в кресло, и накрыла ее руку своей. — Чего вы так боитесь? Кати заплакала. Валери заключила ее в свои объятья и нежно погладила рыдающую женщину. И наконец Кати заговорила. — Питер Боллинг… — Что Питер Боллинг? — Бернд сказал, что я никому не должна говорить этого… — Чего вы не должны никому говорить, дорогая? — Что он был в Бонне… в министерстве экологии… — Боллинг? В министерстве экологии? Валери, не поверив, повторила слова Кати. — Да… — Но ведь это смешно! — Совсем ничего смешного. Я слышала его голос. Очень четко. — Кати впала в истерику. — Его голос, клянусь! Голос Боллинга! Голос Боллинга! — Это гротеск… бедная Кати… Вы ошиблись… — Нет! Это был он! Это был он! — Его нет… Это не мог быть он. Ведь он пропал… Одному Богу известно, жив ли он еще! В самом деле, что за ерунда? Вы… Вы что-то слышали от Маркуса… относительно этой магнитофонной пленки, которую ему и Гонсалесу дали прослушать во Франкфурте. Гонсалес сказал, что узнал голос Боллинга… Маркус же сказал, что это был не голос Боллинга… Очень похожий, да… но не Боллинга… А Маркус действительно знает Питера. Вы просто перетрудились, бедная моя. Ничего удивительного… все эти недели… смена климата… тяжелый труд… У вас расшатались нервы. И с тех пор, как вы услышали эту мистическую историю с магнитофонной пленкой, вы вообразили себе все возможное… например, что в Бонне вы слышали Боллинга… Такая сумасшедшая идея! Боллинг в Бонне! Почему же вы тогда просто не открыли эту дверь и не заглянули в комнату, чтобы посмотреть, кто там был? — Я… я не знаю… Бернд тоже говорит, что я была вне себя… — Вот, пожалуйста! — …и что должна покончить с этим… успокоиться. Сейчас, когда наша работа закончена… но сегодня мы еще снимаем… — Слава Богу! Тогда вы, наконец, отдохнете как следует в Германии! Бернд тоже так говорит… Он ведь любит вас, правда? — Ага… — И хочет для вас самого лучшего… Действительно, вы просто не имеете права поддаться этой сумасшедшей идее… Вы можете в самом деле заболеть… Бернд говорит это, я говорю это: «Это не был и никогда не мог быть голосом Боллинга!» — Вы… Вы… действительно так думаете? — Дитя мое, прошу вас! — Да, наверное, я действительно… Не могли бы вы мне одолжить мне носовой платок? Мой мокрый уже насквозь… Спасибо, вы так любезны со мной… все со мной так любезны… Если Бернд и вы говорите, то, возможно, на самом деле я слышала голос привидения. Кати рассмеялась высоким дрожащим смехом. |
