Они выли и хрипели, словно несмазанная телега. Порой совсем неразборчиво, бездумно повторяясь или глотая слова, как если давно забыли, что такое нормальная речь. Осталось ли в них хоть что-то от тех людей, которыми они сюда попали, не знаю. Но было в них что-то механическое. То ли мертвое, то ли живое. Как вся эта пещера, заполнившая ее почти до краев плоть и эти головы, которых уже при всем желании не назовешь разумными.

– Саан… – вдруг пошатнулся мрон, и у него из носа покатилась крохотная капелька крови. – Они зовут!

– Кто тебя зовет? – не понял я. – Головы?

– Да… как наши вожаки… давят и давят… аж голова раскалывается…

Мрон явственно скривился, а я не на шутку обеспокоился.

Для разума не существует преград, ему неведомо расстояние. И если Гнор нашел способ соединить людей и вампиров и вырастить из них нечто вроде существа с коллективным сознанием, нацеленным на выполнение одной-единственной задачи, то, пожалуй, нам стоило поторопиться, пока это самое существо не призвало сюда оставшихся недовампиров или не надумало разбудить тварей, которые копили силу не один год.

У меня в голове, если честно, сам факт существования подобного не укладывался, но если людей старик подбирал заранее, да еще с учетом знаний, какие у них имелись, то это и впрямь был грандиозный эксперимент. Бесчеловечный, жестокий, неимоверно сложный и, к сожалению, удачный. Потому что только комбинированный разум мог заставить кровожадных тварей повиноваться. Только он мог превратить их из неорганизованной толпы в по-настоящему сплоченную стаю. Именно он мог заставить их выгрызть сотни тоннелей под густонаселенным городом. Именно он был способен принять меры, чтобы его не сразу обнаружили. И именно он сумел бы годами оставаться в тени, незаметно собирая вокруг себя огромную армию зараженных, которыми с легкостью жертвовал и даже убивал, если возникала угроза для логова.

– Ищи алтарь, – зло бросил мрон, утерев кровь с лица и принявшись торопливо сдирать с себя сапоги. – Времени мало. Я какое-то время смогу им противиться, у меня уже есть опыт… давай, я их отвлеку.

– Они же ядовитые.

– Плевать. В зверином облике я сильнее. Вдвоем с Мораной мы выстоим, да и восстанавливаемся вместе гораздо быстрее.

– Кость, Клык! – отрывисто бросил я, когда оборотень приложил ладонь к горлу, вокруг которого так и обвивалась черная змейка, после чего выгнулся, захрипел, замерцал и в мгновение ока сменил форму. – Присмотрите за ним!

Миррт упал на камни уже в облике здоровенной химеры, и, признаться, в самый первый момент я решил, что он все-таки не удержится. Или на меня кинется, или, не дай Саан, вопящая на все голоса тварь все же сумеет его подчинить. Однако зверь, с морды которого так и продолжала капать кровь, лишь повел на меня налитым кровью глазом, после чего встряхнулся, мотнул головой, глухо рыкнул и одним громадным прыжком сиганул в пещеру, приземлившись прямиком на мягкую губку, которую тут же рванул когтями.

Та, несмотря на силу оборотня, задергалась, зашевелилась, потянулась к нему липкими лапами, готовая спеленать и доставить к жадно распахнутым ртам готовенького к употреблению. Однако последовавшие за Мирртом гончие тут же избавили его от неудобств, после чего они уже втроем кинулись к проклятой колонне, а следом за ними, словно привязанные, повернулись и многочисленные головы.

– Давай! – шепотом велел Мор, когда стало ясно, что внимание полуразумной гидры сосредоточилось на мроне.

Я торопливо скользнул вперед, благо с таким маленьким ростом было удобно прятаться за коконами. После чего со всей доступной скоростью рванул к основанию гидры, надеясь, что по дороге не наступлю ей на что-нибудь важное и она не помешает мне добраться до алтаря.