– Что она сказала?

– Обозвать тебя хотела? – невинно закатив к небу глазки, предположила Грета.

– Как? – непонимающе воззрилась на новую знакомицу принцесса.

– Даже не могу предположить, – развела руками девушка. Зато одно предположение закралось в голову королевской дочери.

– Ты хотела сказать, что…

И по глазам его, обведенным сердечками, выложенными из стразиков, видно было, что ретироваться иначе как с добычей на этот раз зверь не собирался.

Новая порция оглушительного визга вырвалась в ночь – но с изменением имиджа чудище то ли оглохло, то ли стало неуязвимо для женского вокала: оно растянуло окаймленные розовым блеском губы в подобии ухмылки и прыгнуло на Грету.

Но в то же мгновение сверху на зверя свалился еще один человек – с мечом в одной руке и кинжалом в другой. И, в отличие от Лесли и его ископаемой челюсти, он очень хорошо знал, как использовать свое оружие.

Через минуту с монстром было покончено: розовая туша обмякла и замерла с мечом, всаженным в шею почти по рукоятку, и их спаситель опустился на землю рядом, тяжело дыша и утирая со лба кровь. Люди, беспомощно прижавшиеся к стенам во время схватки, шагнули к незнакомцу, и тут при свете слетевшихся откуда ни возьмись на розовый шелк сияющих мотыльков Агафон и Лесли увидели его лицо и остановились.

– Ты?… – настороженно сузились глаза дровосека а руки невольно сжались в кулаки. – Откуда ты тут взялся?

– Если бы хоть было видно звезды или луну, можно было бы сориентироваться по сторонам света… – шевалье растерянно оглядел шелестящий невидимой листвой иссиня-черный мрак над их головами.

– Ну и узнал бы ты, где восток, а где нет, – неприязненно покосился на него Лесли. – И что дальше? Где нам искать тетушку Жаки?

– Для тебя она – герцогиня де Туазо, любезный Агафон, – прохладно осадила суженого принцесса. – Не думаю, что за столь короткий период вашего знакомства тебе был дан повод для неуместной фамильярности.

Даже при свете единственного верного мотылька было видно, как уязвленный лесоруб покраснел, а Грета удовлетворенно усмехнулась.

– Погодите, у нас же есть волшебник! – не показывая виду, что заметил хоть какие-то признаки почти семейной сцены, воскликнул де Шене. – Вы же говорили, что он здесь живет! А это значит, что ему известна здесь каждая… э-э-э… тропинка?…

Дворянин осекся и неуверенно осмотрелся по сторонам еще раз: то, что этому лесу было знакомо такое понятие, как тропинка, он сомневался с момента своего здесь появления.

– Кстати, волшебник, ты и твоя ученица мне не представились, – спохватилась принцесса, выпрямилась величественно, скрестила на груди исцарапанные руки и надменно задрала вымазанный бурой жижей подбородок.

– Ты нам с… ученицей… кстати, тоже, – не остался в долгу Агафон.

– Да как ты смеешь!.. – захлебнулась возмущением Изабелла.

– Нормально, – огрызнулся школяр и сжал губы.

Вдобавок к Веселому лесу, срабатывающей как попало магии, нападающим на него кровожадным монстрам, неизвестно откуда (и самое главное, неизвестно, зачем) взявшемуся де Шене и сплошным обидам и недомолвкам со всех сторон, эта патлатая коза в короне еще будет тут командовать!

Если бы принцесса надулась еще больше, она бы взлетела.

– Да будет тебе известно, что ты удостоился чести разговаривать с самой Изабеллой Пышноволосой, дочерью короля Луи Второго!

В ответ чародей хотел сделать удивленное лицо и спросить «Когда?», или уточнить «Изабеллой Лохматой, ты хотела сказать?», но нечаянно глянул на побагровевшую от гнева физиономию крестника и решил удачу не испытывать.