– Но она замужем, – растерянно прошептала Изабелла, подавленная перспективой бедной тети Жаки породниться с самым легендарным магом королевства, именем которого пугали детей уже несколько поколений шантоньцев.

– Ну значит, она сообщит ему об этом, и он поищет себе кого-нибудь другого, – жизнерадостно ухватился студент за открывшийся факт. – А мы сейчас дружно соберемся и пойдем искать дорогу домой. Кто со мной?

– Я иду в замок, – нахмурился де Шене.

– Я тоже! – пылко воскликнула Изабелла.

– И я! – двинулся вперед Лесли с таким видом, будто ее высочество изъявила желание идти не в лапы колдуну, а под венец с соперником.

– И я в замок пойду, – хмуро процедила Грета, старательно не глядя на односельчанина.

– Что?… Да вы… Вы… вы… вы все… – начал было его премудрие, но умолк, не находя нужных слов.

Как объяснить, что вода мокрая, камень твердый, а огонь – горячий? Как объяснить людям в здравом уме, что идти к Гавару, к самому Гавару, которого боятся не только шантоньские дети, но и шантоньская профессура – идиотизм в последней степени, после которой уже не будет ничего по причине преждевременной кончины носителя сего страшного заболевания? Как рассказать, что ни один маг, по пьяной лавочке или по зову сердца отважившийся войти в дебри Веселого леса, не вернулся? Как сообщить, что Веселый лес и Гавар – не сказки и не игрушки вздорным принцессам, ревнивым крестьянкам и тупым рыцарям – настоящим и самозваным?

Высшие силы, ну почему я всегда должен быть единственным нормальным человеком в любой компании, и всегда в меньшинстве?! Ну что тут такого головоломного и непостижимого – отправиться домой и спокойно подождать развития событий в безопасности привычного мира?!

А с другой стороны, кто их держит? Пусть идут. Если им так хочется. Куда угодно. Хоть к Гавару, хоть в замок, хоть к лешему в гости, да хоть к самому царю Костею! А я сейчас развернусь, и… и… и…

И?…

Агафон окинул тоскливым взглядом обступившие его кусты с шипами монстров, за которыми, наверняка, скрывались монстры с шипами кустов, и с зубами, разумеется, тоже; груды валежника высотой с забор, почти материальный мрак – не иначе как с человекоядными наклонностями, притаившийся в засаде за чахлым и дрожащим, как его коленки, кругом волшебного света…

И сдулся.

И сдался.

– Наивные, – хмуро и решительно сообщил он, хотя трясущаяся как осиновый лист душа его рвалась и стремилась прочь. – Без руководства дипломированного чародея вам не пройти тут и десяти метров. Слушайтесь меня – и всё будет хорошо.

– И… что нам теперь делать? – пискнула бледная, как луна, Грета.

Агафон задумался на несколько мгновений, снова пришел к выводу, что других вариантов нет, и обреченно выдохнул:

– Спускаться обратно в яму.

– Но…

– Зачем?

– Но там же жил…

– А если их там еще…

– Обеспечение безопасности продвижения возложим на шевалье как на самого опытного борца с подземными монстрами, – с видом полководца во главе стотысячной армии студент сурово ткнул пальцем в грудь дворянину. – А Лес у нас будет позади…

Он прикусил язык, смешался, закашлялся под горящим взором крестника, но быстро нашелся и бодро продолжил:

– Лес у нас будет позади, неизвестно кто там и что, а самое главное, когда. Поэтому приглядывать за тылом будет царевич. Женщины как самые бестолковые… в смысле, от них там толку никакого не будет, – спешно поправился школяр под вспыхнувшими возмущением взглядами девиц, – держатся в середине.