Федя одиноко сел за парту и хотел уже достать из сумки «Братьев Карамазовых», да вспомнил, что книга теперь у Оли. Лезть к ней в сумку он не собирался, а потому, мысленно подосадовав на очередную незадачу, стал доставать и раскладывать на столе учебник, тетрадь, 1 дневник, ручку. Все это заняло совсем немного времени. До конца третьей перемены оставалось еще не меньше десяти минут. Ну чем еще заняться? Идти в коридор Феде не хотелось. Готовиться к уроку тоже, хоть он и не учил ничего, да и задания даже не узнавал; наверняка к нему не будут в первый раз придираться. Все-таки иногда хорошо быть новеньким.

Федя откинулся на спинку стула и стал покачиваться на его задних ножках, потом от нечего делать наклонился и заглянул в парту. Там среди каких-то мятых исписанных бумажек лежал большой, красивый, чистенький апельсин. «Надо же, — обрадовался Федя, ухватив шершавый, будто мячик для игры в русский хоккей, плод, — кто-то забыл. Наверное, из «ашек», а может, он тут уже пару уроков лежит, никто не заметил… Сожрать, что ли?» — подумал он, но тут же отмел эту мысль, найдя апельсину куда как более подходящее применение. Итак, Федя положил фрукт на место и с еще большим нетерпением стал дожидаться окончания перемены.

Оля вернулась в класс одной из последних, вместе с Артемом, когда физик уже объявился из-за школьной доски и в классе царила обычная перед началом урока легкая суматоха, сопровождаемая скрежетом двигающихся стульев, стуком сумок о крышки столов и приглушенными уже разговорами.

— …хорошо, — вполголоса что-то договаривал и Артем, усаживаясь на свое место за спиной Оли. — Как условились. Можешь даже не звонить. Приходи к четырем, и все.

— Приду, — буркнула Оля, и в классе воцарилась тишина: начался урок физики.

И вот тут-то, выждав момент, когда учитель отвернулся к доске, чтобы написать на ней мелом тему урока, Федя снова достал из парты апельсин и молча положил его на Олину раскрытую тетрадь.

— Что это? — прошептала она, будто впервые в жизни увидела этот самый привычный для всех фрукт.

— Это тебе, — не глядя на девочку, тоже как можно тише прошептал Федя, ему не хотелось привлекать чьего-либо внимания, кроме Олиного. Теперь он мог ожидать от нее либо благодарности, либо отказа. Для себя же загадал, если Оля возьмет этот апельсин — они станут друзьями. Посмотреть на Олю он так и не решался.

Несколько мгновений Феде казалось, будто в классе стоит гробовая тишина. Никакого «спасибо» он так и не дождался. Да и вообще никакой реакции. Физик последний раз легонько стукнул мелом по зеленовато-черной поверхности доски, поставив жирную белую точку, и обернулся к классу.

— Так, что ты хочешь спросить, Оля? произнес он недоуменно. — Неужели уже что-то непонятно?

— Можно я куда-нибудь пересяду? — громко сказала Федина соседка и поднялась со своего места.

И все же Федя остался доволен сегодняшним днем. Домой он возвращался в приподнятом настроении. Все-таки три урока Оля сидела с ним рядом и только после этого проклятого апельсина отсела. Федя был почти уверен, что поступила она так из кокетства: ведь если бы вправду обиделась, то вернула бы и Достоевского, но книгу она оставила у себя. Да и на что было обижаться?

Так рассуждал он про себя, идя из школы опять вместе с Артемом по вчерашнему маршруту. Артем всю дорогу что-то рассказывал ему о компьютерах и программах Интернета, но Федя слушал вполуха. И не только потому, что не мог сразу разобраться в потоке непривычной для него информации, но и потому, что все его мысли были заняты событиями минувшего дня.