— Откуда ты это знаешь? — удивился Федя Сашиной осведомленности.

— Отец постарался, не зря я его подключил. У него старые связи остались, еще с тех времен, когда мой батя работал в государственных следственных органах.

Впервые до Феди по-настоящему начало доходить, куда он, возможно, впутался. Дело-то получалось серьезное. Но отступать уже было поздно, да он и не мог отступить, хотя бы из-за Оли.

— Ладно, — сказал Федя, — попробую раздобыть список класса.

— И чем скорее, тем лучше, добавил «шеф».

— А Косте что передать? Он спрашивал, что ему делать? — вспомнил Федя разговор с антихакером.

— Я сам ему позвоню. — Саша уже прицепил к ошейнику пса поводок. — Пешком пойдем или на троллейбусе? До перехода под Рублевкой нам в одну сторону.

Они вернулись пешком и по пути больше не обмолвились ни словом о связавшем их деле.

Наконец-то весеннее солнце проснулось по-настоящему. Уже с раннего утра этого четверга небо было чистым, безоблачным. А к третьему уроку сидящие за партами изнемогали от жарких лучей, и никакие занавески не спасали. Никому не хотелось учиться, и здоровые по-черному завидовали заболевшим. Некоторые, однако, уже успели выздороветь. Рядом с Федей вновь появился Петька Кочетков, и Федя искренне ему обрадовался.

— Болел, что ли? — спросил он его, едва поздоровавшись.

— Думали, грипп, — ответил Петька, — оказалось ОРВИ какое-то. Температура только один день была. И покайфовать-то толком не успел.

— Значит, и остальные скоро появятся, — предположил Федя.

— Наверное, — согласился Петька. — Нам тут болеть некогда! — начал он по обыкновению дурачиться, цитируя приевшийся рекламный ролик, в котором чихающий и кашляющий мужик мгновенно излечивается, приняв какую-то таблетку.

Федя все время держал в голове Сашино задание, и ему казалось очень важным, чтобы в школе присутствовали все его одноклассники. Дело в том, что список фамилий он составил очень даже легко, уже на третьем уроке. Некоторых он еще не знал, но помогла учительница истории, перекликавшая всех пофамильно. Имена Федя и так все уже успел узнать, но вот отчества… Это была проблема.

Сначала Феде пришло в голову завести готового на любой прикол Петьку. Он предложил ему называть друг друга только по имени-отчеству: мол, так солиднее. Они все-таки двойные тезки великих деятелей культуры: один писателя, другой композитора. Стало быть, и обращаться друг к другу должны уважительно. Он к Петьке — Петр Ильич, а тот к нему — Федор Михайлович. Петька тут же согласился, правда, все время сбивался на панибратского «Михалыча». Федя, не обращая на это внимания, продолжал свою игру. Он предложил поискать себе еще великих соратников из числа одноклассников и стал расспрашивать «старожила» класса Петра Ильича, у кого какие отчества. Увы, Петька не знал ни одного. Только учителей.

— Вот, блин, — сокрушался Федя, — ведь так и не узнаешь, как кого по батюшке.

— А ты на перемене в журнале посмотри. Там…

Но Петька не договорил, чего «там»: его одернули за разговоры на уроке, вызвали к доске, и Петр Ильич схлопотал очередную «пару».

Напуганный реакцией химички Федя больше ни о чем не спрашивал до перемены. А там уж и спрашивать было вроде бы ни к чему, он просто подошел к Ленке Волковой, старосте — она всегда журнал из класса в класс переносила, — да и попросил у нее якобы посмотреть, что ему там на прошлой неделе поставили. Мол, он оценки в дневник не, выставил, и классный руководитель требовал это обязательно сделать.