Знакомый гул моторов балтийцы услышали раньше, чем увидели кузнецовский самолет.

- Летят! - разнеслось по стоянкам.

Самолет выскочил из снежной пелены, сделал крутую горку и пошел на посадку.

Летчики сразу же попали в объятия друзей.

Кто-то спросил у Виктора Алексеева:

- Пожалуй, после таких испытаний не захочешь летать?

- Да что вы! Теперь только во вкус вошел. Готов летать с полковником куда угодно и когда угодно.

Обгорелый, с обмороженным лицом, в сожженных унтах, он был бодр и весел.

- Унты вот только жалко - сгорели!

Слушай, гвардия!

Когда-то давным-давно могучим голосом выводил усатый запевала-преображенец:

Было дело под Полтавой,

Дело славное, друзья...

Гордые, статные запевалы старой гвардии - Преображенского, Семеновского полков, получившие боевое крещение под Нарвой, под Азовом, увенчавшие себя бессмертной славой в Полтавском бою, под Шлиссельбургом, несли эту песню по российским дорогам. Знамена и штандарты прославленной гвардии развевались на ветру. Следы немецких, французских, турецких пуль были на древках, на полотнищах.

На многих полях сражений в Западной Европе видели русские кивера и каски. Много гренадерских шапок, простреленных вражескими пулями, упали на полях сражений, но ни одну из них не бросали гвардейцы. Они гордились ими и хранили, как священные реликвии. Приходя в полк, гвардеец получал в знак награды и уважения простреленную гренадерскую шапку. Молодой гвардеец клялся, держа ее в руках, целовал и больше никогда не расставался с нею.

Простреленная шапка с выгравированной фамилией была великим символом борьбы и мужества: она напоминала, как должно сражаться, напоминала солдату о горячих славных днях, смелых атаках, смертельных битвах.

Шли годы. 1760 год. Суворов. Ключи Берлина у русских. Боевое знамя лейб-гвардии гренадерского полка. Это знамя полк торжественно принял "За взятие Берлина 1760 года 28 сентября".

Русскую гвардию хорошо помнят Берлин, Лейпциг, бульвары далекого Парижа, снежные перевалы Балканских гор, суровые Карпаты.

Грянул Великий Октябрь. И на осеннем ветру в темные октябрьские ночи люди увидели греющихся у костров красногвардейцев - первых провозвестников Советской гвардии, тех, кто с оружием в руках вышел защищать революцию.

Нет, не померкли боевые традиции русской гвардии!

Все лучшее, что было накоплено веками в русской армии, взяли на вооружение советские гвардейцы. Не только взяли, но многократно приумножили.

Румянится небо, колышутся старые ели. Звенит подо льдом просторная река. Стынет сухой морозный воздух и звонко хрустит под ногами твердый, укатанный снег.

"В многочисленных воздушных боях за нашу Советскую Родину против немецких захватчиков, - торжественно прозвучало по Московскому радио, особо отличился и проявил при этом беспримерную храбрость Первый минно-торпедный авиационный полк военно-воздушных сил Краснознаменного Балтийского флота..."

К этому времени полк мог рапортовать о следующем: личный состав полка сбросил на крупные фашистские центры Германии 13 тысяч фугасных и зажигательных бомб, вывел из строя 25 железнодорожных станций, уничтожил 24 военных и транспортных корабля, 200 танков, 99 автомашин, 95 самолетов, немалое количество фашистских солдат и офицеров.

Берлин, Данциг, Кенигсберг, Штеттин, Турку и Бьерк - таковы дальние боевые маршруты полка.

И 1-й Балтийский минно-торпедный полк преобразован в 1-й гвардейский.

Да, здесь были героями все: летчики, штурманы, стрелки-радисты, техники, прибористы, синоптики, оружейники, мотористы... Все.

И кажется, что ради такого дня солнце проснулось раньше, обласкало своей лучистой нежностью людей.

Подхожу к окну. Стекло заволокло толстым слоем морозных узоров. Почти ничего не видно.